Книга Раб и меч, страница 125 – Сэм Альфсен

— Я согласен, – тут же кивнул Хайя, но перевёл взгляд своих серых глаз на друга, хлопнув Нуску по плечу. – Но это не такая простая задача. Есть дилемма, над которой мы раздумываем уже очень давно. Раз ты вернулся, то у нас появились шансы. Но как объяснить… и наши шансы победить, и наши шансы проиграть возросли вдвое одновременно. Сердце дракона – это загвоздка. Я плохо знаком с древними артефактами. Механика, огонь, металл – это моё, но не столь трудные для понимания вещи, как мифологическое сердце, что дарует и жизнь, и смерть. Это не по моей части.

— Мы и прибыли в Хавану, чтобы получить предсказание. Даже эрд не знает, как следует поступить. Мы были в Фасиде. Эрд закинул крючок, чтобы выявить предателей. Сейчас все думают, что сердце дракона хранится там, – ответил Нуска. Его сигара потухла. Он хотел бросить окурок на пол, но вдруг передумал и засунул в карман.

— Умно! – согласился Хайя. – Так как выходит? Если мы вернём сердце Тиаме, то она станет непобедима, а если не вернём, то она бессмертна?

— Я знаю только это, – отозвался Нуска.

— Так и есть. Однако есть один способ. Можно сначала с ней сразиться и ослабить её, а затем вернуть сердце, – предложила Мара.

— Как это возможно? Подойти к раненой Тиаме и сказать «эй, возьми сердце, чтобы мы тебя добили, хорошо»?

Лицо Мары потемнело. Она была так же красива, но её щёки впали, она явно недоедала. Золотистые локоны обрамляли скулы, зелёные глаза блестели, полные странного чувства.

— Это сделаю я. Отдай мне сердце, Нуска.

И Нуска, и даже Хайя недоверчиво уставились на Мару. Эта сифа только что призналась в тайной симпатии к Тиаме. Если сердце вернётся к ней до вторжения… то она разгромит Скидан одним взмахом своих драконьих крыльев.

Нуска долго оценивающе смотрел на Мару. Вероятно, она действительно была единственной, кто мог подобраться к Тиаме. Странное чутьё подсказывало Нуске, что дарвельская драконья императрица особенно не жалует мужчин. В её услужении был Вьен, но где он теперь? Однако преданные Тиаме женщины намного дольше сохраняли свои жизни.

Нуска уставился в запылённое треснувшее окно. Начался дождь. На их головы хлынул поток ледяной воды. Кажется, крыша тоже прохудилась…

Все трое вскочили со своих мест и спрятались под лестницей. Нуска выпросил у Хайи ещё несколько сигар вместе со спичками. И, закурив во второй раз, он, перебив болтавшую в это время парочку, резко влез в разговор и сказал:

— Я согласен.

Они не сразу поняли, о чём он, а затем Нуска, переключив рычаг в своих каналах и наполнив их лесной дэ, вытянул из груди золотой сверкающий камень. Заглянув Маре в глаза, он добавил:

— Если я не буду верить даже вам, то могу сразу же сдаться, ни на что не рассчитывая, в том числе на победу. Я должен верить своим друзьям, солдатам, генералам, главнокомандующим и эрду. Иначе Скидан обречён. Только общими усилиями мы можем отстоять свою страну и жизни.

— Ты заговорил как взрослый, Нуска, – вздохнул Хайя. – А я так хотел пригласить тебя выпить в таверне, а потом бедокурить на улице…

— Придёт время и для этого, Хайя, – с улыбкой ответил лекарь, а затем отдал камень в руки Мары.

Девушка долго смотрела на Нуску, а затем вдруг упала на колени. Склонив голову, она сказала:

— Нуска, я благодарю тебя за оказанное доверие. Я клянусь всеми духами, что не подведу тебя и Скидан. И… – её глаза сузились и вновь влажно заблестели. – Я давно мечтаю вернуть Тиаме сердце. Ведь оно не только делает её сильной и одновременно уязвимой, но и… вернёт ей способность чувствовать подобно человеку. Я открою эту тайну, чтобы ты не смел сомневаться во мне. Тиама вырвала сердце не для того, чтобы стать бессмертной, а потому, что та боль, которую она испытывала, была невыносима. Я верю, что, вернув себе способность чувствовать, она раскается в содеянном. Сейчас она подобна скале, что не испытывает сожалений, но, вернув себе эту часть, она, возможно, изменит своё мнение. Я хочу дать ей шанс на покаяние. А если суждено, то на смерть, полную не пустоты, а любви, боли и ненависти.