Книга Раб и меч, страница 114 – Сэм Альфсен

Наверное, это было слишком для мальчика, который половину жизни провёл в лесу с волчаками. Как маленький, он разревелся и бросился к Галану на шею. Уткнувшись в плечо учителя, он повторял:

— Я больше не буду, я ни за что не буду, я научусь, Галан, прошу, простите меня!..

— Ты не должен извиняться передо мной. Но перед Айли и Фэнни придётся. Мы не всегда способны исправить свои ошибки, но можем показать окружающим людям, что сожалеем о содеянном. Это очень важно. Если ты этого не сделаешь, все будут думать, будто ты поступил так специально.

— Я запомнил! Я извинюсь, обязательно извинюсь!

Галан кивнул и ободряюще улыбнулся своему ученику. Син был прост, как медяк, – многое в общении между людьми он понимал с трудом, но всегда искренне раскаивался, когда ранил других. Так же было тогда, три года назад, когда Син чуть не убил сирьку. Этот ребёнок не желал зла окружающим существам, но, как человек, что случайно наступил на гнездо куропатки, не мог ничего поделать с собственной неуклюжей силой.

Галан понимал это. И поэтому был строгим учителем Сину. Ведь мягкость в обращении с диким волчаком приведёт к тому, что рано или поздно этот волчак сожрёт кого-то из твоих знакомых.

Син извинился. Но ни один ученик в обители его не простил. Если за эти три года они кое-как привыкли к своему тёмному соученику, то теперь всё их дружелюбее испарилось. Он стал изгоем. Как только Син приходил, все ученики разбегались. Как только он хотел сесть и пообедать с ними – они отворачивались и молча пересаживались за другой стол. Галан был слишком занят решением возникшей проблемы с Айли и Фэнни – после случившегося родители решили вернуть девочек домой, несмотря на неоконченное обучение. Они требовали исключения Сина и отставки Галана.

Однако Син не знал об этом. Сначала он чувствовал себя брошенным, а затем перестал чувствовать себя вовсе. Ни один человек не говорил с ним. Никто не смотрел на него. Никто даже не садился рядом. Мальчик тренировался в одиночестве, а затем прогуливался по лесу. Ему казалось, что он разучился говорить. Что он стал частью леса – веткой или травинкой, кочкой или корнем. В голове гулял ветер. Сначала было так тихо и пусто, что хотелось кричать. А затем эту бесконечную пустоту заполнили одиночество и страх. В этот момент Син больше всего на свете боялся, что вся его жизнь будет такой. Что ни один человек не взглянет на отвратительное создание, которым он стал. Что, если он упадёт, то никто не подумает подать ему руку, скорее его начнут использовать как мостик через лужу. Ведь он не больше и не меньше чем доска, чем бревно, чем камень.

Страх гнал всё глубже и глубже в лес. Отчаяние и пустота переполнили его чашу. Когда Син пытался говорить сам с собой, то не узнавал собственный скрипучий голос. Он даже позабыл, как выглядит, а затем стал путать часы, дни. День и ночь стали едины. Дневные и ночные звёзды – одним и тем же.

Когда Галан вернулся из столицы, лишь по велению судьбы он забрёл в лес в поисках Сина. Он громко звал ученика, а эхо разносило его голос. Никто не отзывался, поэтому Галан стал подмечать тёмные следы дэ, а уже по ним направился на поиски.

В сумерках, медленно поглощавших полный цветения и жизни лес, Галан вышел на поляну и застыл как вкопанный. Его голос надорвался, он замолчал, увидев, как подросток, чьё лицо только перестало терять детскую округлость, чьи руки казались такими тонкими и слабыми, а пальцы – маленькими, стоял на пне, держась за привязанную к ветке петлю.