Онлайн книга «Бессонная война»
|
Вдали кричали птицы. Багровые облака поднимались над полем боя. Солдаты пускали стрелы – и свист над головой оглушал до дрожи в костях. Те, кто не боялся, стояли до последнего, другие падали навзничь, прикрывая руками головы, где и погибали. Нуска всем своим существом ощущал дыхание смерти. Наступала ночь, поднималась непогода. Сильные порывы ветра рвали и ломали облака над головой, превращая их в лоскуты. Нуска и находился здесь, и нет. Хоть его спину прикрывал Минхэ, но лекарь совершенно потерял себя в этом месиве. Теперь он понимал, как сурии отличают вражеские атаки в битве. Как и он, они замечали их лишь тогда, когда огненные брызги летели в голову. Магия фасидцев сталкивалась с магией арцентов. Нуска то дрожал от холода, то истекал по́том. Над головой вновь и вновь то собирались тучи, то небо вдруг прояснялось, а серебристые лучи освещали место битвы. Залпы врезались в землю и прорывали её, а сурии земли то вспарывали почву, то заставляли её уходить из-под ног. Землетрясение. Огненный шар. Ползучие лозы. Острые лезвия дождя. Ядовитые пары. Чужие клинки и стрелы, проносящиеся прямо у виска. Нуска не представлял, как можно отбиться и выжить. И просто верил, что Минхэ достаточно силён, чтобы остаться в живых и защитить его. Они продвигались. Медленно, но верно, от южного края долины к северному. Там, вдалеке, зыбучая энергия эрда всё разрасталась с каждой секундой. Нуска чувствовал её источник, но не видел Сина и уже практически пробивал своим клинком путь через спины дарвельцев. Не убивая, но раз за разом раня, лекарь не знал, сколько их останется в живых после этих ударов. Ведь кого не добил он – добивали другие; кто падал, того топтали чужие сапоги и копыта скиров. Значит, Нуска тоже убивал. Минхэ для него был расплывчатым красно-белым пятном, маячившим то сбоку, то спереди, то у спины. Он был силён. Не пропуская ни одной атаки, он контратаковал так, что его противники больше не поднимались. Нуска же не мог похвастаться той же ловкостью или стойкостью. Каждый взмах меча давался с трудом – руки, стискивающие рукоять, потели и соскальзывали. Да и сам лекарь сейчас походил на грязную мокрую курицу – те белые одежды, что он надел, чтобы предстать перед эрдом в подобающем виде, насквозь пропитались грязью, кровью и по́том. Край плаща подпалили огненные залпы, а плечи насквозь промочили дожди. Если Нуска вступил в битву, переполненный воодушевлением, то спустя час потерял не только желание сражаться, но и самого себя в этой полыхающей, дымящейся, орущей долине. Дольше он не вытерпит. Либо прорываться к эрду прямо сейчас, либо падать в грязь и умирать. — Минхэ! Учитель Минхэ! – выкрикнул Нуска в пустоту; оглядываясь, он видел лишь искорёженные лица дарвельцев и вспыхивающие высоко в почерневших небесах навыки солдат. — Опять озираешься по сторонам?! Возмущённый голос вечно спокойного учителя прозвучал необычно. Сверкающий клинок Минхэ рассёк воздух и откинул от Нуски сразу нескольких готовившихся атаковать противников. Кажется, неумелый лекарь, одетый в белоснежные одежды, стал настоящей приманкой. Да и… «Ранее на меня тоже нападали с криками «хаванец, хаванец»… Кроме нас с Минхэ, все остальные хаванцы сейчас лечат раненых. За мной или учителем идёт охота…?» |