Книга Лекарь из трущоб, страница 152 – Сэм Альфсен

Мальчик не выглядел испуганным, но почему-то нервно ковырял заусенцы на пальцах. К тому моменту, как они добрались до покоев матери Хайи, его руки оказались разодраны в кровь. Если присмотреться, то можно было заметить, что на ребенке и без того не было живого места: на голеньких ножках, одетых в шорты, темнели совсем недавно затянувшиеся раны. Было трудно догадаться, как малыш мог получить подобные увечья: они больше походили на тысячи укусов кровососущих насекомых.

— Госпожа Главная сурии металла Унова, к вам прибыл ваш сын, – отчитался дворецкий, со стуком отворив дверь.

— Слишком долго. Он опять отказывался есть? – послышался из темноты спокойный женский голос.

— Ему не пришлись по вкусу поданные сегодня потроха, – ответил дворецкий.

— Понятно. Благодарю, что рассказали.

Женщина тихо копошилась в комнате и даже не думала зажечь в своих покоях свет. Ни ее, ни убранства того места невозможно было разглядеть.

Слуга незаметно похлопал малыша по плечу, а затем, поклонившись в темный проем, ушел.

Мальчик продолжал стоять. В его глазах была глухая пустота. На первый взгляд могло показаться, что этот ребенок совсем не понимает, где он, и не осознает происходящего.

Через пару минут из комнаты выглянула прекрасная женщина в пышном серебристом платье с длинными рукавами и высоким воротом. Унова была нежна, красива, но облик портило ее отстраненное выражение лица.

— Пойдем, – коротко сказала она и медленным шагом направилась к лестнице. Ребенок, никак не отреагировав на мать, пошел следом. Все, что он делал, так это вновь раздирал кожу у себя на пальцах.

— Это плохая привычка, – спокойно прокомментировала женщина, которая взяла в руки канделябр и величаво поплыла вниз по ступеням, стуча каблуками. – Руки придется подавать гостям. Ты не сможешь все время находиться в перчатках.

Хайя кивнул, на некоторое время перестав терзать свои пальцы. Но затем продолжил с еще большим усердием.

Когда они спустились в подвал, отовсюду послышались страшные запахи и звуки, трудно различимые для столь юного сурии. Было темно. В проходе мерцали только блики, отраженные от платья женщины.

Унова спокойно шла вперед, хотя по обеим сторонам мелькали искривленные рожи заключенных. Кажется, это была тюрьма, потому что и слева, и справа бесконечной стеной мелькали решетки.

Стоило им дойти до конца коридора, как женщина остановилась. Ключами отворив одну из камер, она отошла в сторону, приглашая ребенка зайти.

Хайя на секунду помешкал, из-за чего тут же оказался насильно заброшен в пропахшее кровью, потом и мочой помещение. Окон там не было: только четыре грязные стены и странная полукруглая конструкция посередине.

— Ты плохо поужинал, так что сегодня придется пробыть здесь немного дольше, – проговорила Унова, а затем отошла в сторону, потянув за рычаг.

Та конструкция, представлявшая собой металлический шкаф с выкованным на верхушке прекрасным женским лицом, медленно и с лязгом отворилась. Две створки шкафа, усеянные изнутри сотнями мелких гвоздей, раскинулись в стороны, будто приглашая ребенка утонуть в своих объятиях.

Лицо мальчика совсем не переменилось. Он молча сделал пару шагов в направлении шкафа, но затем вдруг остановился. Казалось, ноги его не слушают. Даже на лице на секунду отразился страх. Почему он не может зайти?!