Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 195 – Лоис МакМастер Буджолд

Как это свойственно демонам, лукаво вставил Пен. Когда им выпадал шанс воспользоваться украденными – или разделенными плотскими телами. Хотя за десять лет, проведенных вместе, он перестал смущаться удовольствия, которое Дез получала от его тела. Почти.

И людям, парировала Дез. Когда те и другие поддаются одному соблазну, их не остановить. И чопорно продолжила: Если бы я не была столь уравновешенной, не продержалась бы так долго. В любом случае, демон Тигни был больше падок на еду и безделье, нежели, скажем, похоть и ярость, что удачно их замедлило. Хотя гордыня и зависть, из-за которых он изначально пал, принадлежали Тигни.

Пен обдумал ее список.

И как в это укладывается алчность?

Не особо. Алчность – это зацикленность на некоем воображаемом или пугающем будущем. Вознесшимся демонам не свойственна прозорливость.

Хм. Пен нахмурился. Они приближались к пристани на берегу острова. И ты привела угодника к Тигни – или Тигни к угоднику? Это был все тот же старый Благословенный Бройлин из Идау? Раздражительный дряхлый старик в их столь памятную первую встречу – пока бог не засиял в его глазах, будто распахнув окно в бесконечность.

Пятнадцать лет назад он был не таким дряхлым. Хотя таким же раздражительным. Мы притащили к нему Тигни.

Нужно обсудить технику.

Не столько техника, сколько сила и угроза. Стражники Ручии обеспечили силу, а мы с ней – угрозу.

Ты сможешь подавить этого дикого демона?

…Возможно.

Лишь возможно? Пену не понравились нотки сомнения. Он точно не такой могущественный, как демон Тигни.

Помнишь про нехватку прозорливости? Страх может стать противоположностью алчности и сузить горизонты.

Я бы предположил, что демон Тигни был смертельно напуган, поскольку точно знал, что его ждет.

Когда страх становится невыносимым, он может перейти в отчаяние. И покорную апатию.

В некотором роде облегчение?

Не совсем.

— А вы молчаливый, – заметил лодочник, направляя судно к причалу.

Только не в собственной голове.

— Прошу прощения. Я задумался.

Брови лодочника приподнялись.

— Вас, ребят пятого бога, ждет занятая ночка. Фестиваль и все такое.

— Надо полагать.

Хотя в его случае причина крылась не в фестивале.

Лодочник усмехнулся.

— Только не слишком-то увлекайтесь, если не хотите испачкать свой белый наряд в канале.

Почему всех, кого мы встречаем, так занимают моя белая одежда и каналы?

Дез фыркнула бы, если бы могла. Губы Пена дернулись.

Вероятно, дело в предвкушении.

Они изящно пристали к поросшему водорослями каменному причалу. Воодушевленный полуулыбкой пассажира, лодочник предложил:

— Хотите, чтобы я вас подождал, Просвещенный?

Он назвал цену этой несложной услуги. Пен достал висевший на шее кошелек и нашел нужную монету. Как и большинство гостей Лоди, он был рад, что тарифы лодочников устанавливались законом и висели на всех общественных пристанях.

— Не знаю, сколько я здесь пробуду. – Пен подумал о Безумце, который творил неведомо что неведомо где. – Но я не стану задерживаться. Да, подождите, пожалуйста.

Он положил половину платы на протянутую мозолистую ладонь лодочника и повернулся, чтобы вскарабкаться по ступеням.

Более удаленный, чем другие городские районы, Остров чаек был не таким застроенным, и между домами оставалось место для садов, фруктовых деревьев и полезных домашних животных. Здесь царил дух сельского покоя, по которому Пен, оказывается, скучал на суматошной территории Храма в сердце Лоди. Дом Ордена Бастарда было найти нетрудно – от берега к пристани у его стен вел канал, который нырял в ворота шлюза, сейчас распахнутые.