Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 41 – Лоис МакМастер Буджолд

Если ему предназначено было стать духовным наставником Велки, это была Чья-то в высшей степени несмешная шутка. Что не снижало такой вероятности.

Он также вспомнил нежданное богатство, обнаруженное в храмовом ларце для подношений Отцу зимы. Быть может, меня одолжил не только герцог Адрии? Эта мысль одновременно воодушевляла и пугала.

Отец не был богом Пенрика – но мог быть богом Велки.

— У тебя есть дети? – спросил Пен, а когда Велка вздрогнул, поспешно добавил: – Нет, не говори. Я не хочу знать.

Месть была заманчивой, но не в его компетенции.

А почему нет? – спросила Дез. Арисайдья был готов убить их всех и не оставить свидетелей. Чувство неохотного восхищения. Нет… не неохотного.

Ты знаешь, что мы не можем так поступать.

Я не могу, при помощи нашей магии. А ты мог бы, при помощи своей правой руки, если бы не сбросил все мечи в нужник.

Пенрик решил проигнорировать этот комментарий. Он выпрямился, размышляя о своей немногочисленной пастве.

— У меня мало времени, – наконец сказал он, – а потому моя проповедь будет короткой. Когда человек становится свидетелем божественного чуда, самая благоразумная реакция – не пытаться его разрушить. – Длинный палец постучал Велку между глаз; тот отпрянул. На самом деле, это была кропотливая, хитроумная, тяжелая, упорядочивающая восходящая магия, но Велке не нужно было об этом знать. Хотя с учетом происхождения Дездемоны в некотором смысле Пенрик сказал правду. – А потому считай меня посланником силы, что превыше герцога, и позволь помочь тебе запомнить это. Использовать механизмы правосудия, чтобы творить несправедливость – величайшее оскорбление Отцу зимы.

Он прижал большой палец к центру лба Велки. Как Пен прекрасно знал со времен своего горного детства, холод может обжигать так же свирепо, как и огонь. Работа была намного более изощренной, чем создание ледяной глыбы, но отнюдь не столь тонкой, как то, чем Пенрик занимался последнюю неделю. Когда он поднял палец, на коже остались тонкие замерзшие белые линии, формировавшие стилизованную снежинку, окруженную красным раздражением. В конечном итоге ожог заживет, оставив на коже Велки клеймо – сперва красное, а потом белое.

Это и близко не походило на шрамы, которые останутся у Арисайдьи. Но Пен полагал, что эта зимняя метка сгодится в качестве демонстративного напоминания.

Он слез с Велки, забрал у него кошелек в пару к кошельку местного секретаря и поднялся на ноги, внезапно ощутив колоссальную усталость. Пора уходить.

Давно пора, согласилась Дез.

Когда он направился к двери, Велка завозился на полу и крикнул:

— Дикий чародей! Ты безумен!

Похоже, твоя изящная проповедь пропала даром, Просвещенный Пенрик, заметила Дез. Ей явно было чересчур весело.

Пен сделал два шага, собираясь забрать медицинский саквояж и лошадь, которую планировал украсть, потом развернулся. Просунул голову в чулан и крикнул:

— Я не дикий чародей! А ваша правительственная политика глупа!

Он по-прежнему кипел от гнева, когда добрался до конца улицы. Краем глаза заметил поваренка: тот возвращался, ведя штурмовой отряд стражников. Что было ответом на вопрос о шпионе среди слуг мадам Катай, но уже не имело практической ценности. Пен пустил лошадь рысью и свернул за угол, чтобы скрыться из вида.