Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 244 – Лоис МакМастер Буджолд

— Хм?..

— Когда здесь Карпагамо, страдают квадренцы. Когда Ратнатта – мы, квинтарианцы. По крайней мере, гильдия следит за тем, чтобы каждого, кто обижает местных девочек, настигла кара. – Годино хмуро посмотрел на спящих сестер. – И пираты не трогают оба храма. Если только кто-то не совершит что-нибудь очень глупое, например, попробует укрыть беглых пленников. – Он сжал губы.

— Ты сказал, в этом храме раньше был святой. Он подчинялся архисвятому Карпагамо? И покинул остров вместе с гарнизоном?

— Он отказался. Потом я об этом пожалел. – Годино уставился на свои сандалии. – Я начинал здесь конюшенным мальчишкой, присматривал за священными животными. Тогда у нас были отличные экземпляры. И я быстро стал старшим смотрителем. Когда здесь обосновалась гильдия, однажды ночью к нам пришли сбежавшие пленники и попросили укрытия в храме, совсем как вы. Просвещенный Бокали встал на крыльце и сказал членам гильдии, что если они хотят получить просителей, то им придется пройти через него. Так они и сделали. Схватка была короткой, потому что из оружия у него имелся только латунный подсвечник. Нашего служителя убили, когда он попытался защитить алтарные сокровища, которые головорезы решили забрать в качестве штрафа.

Пен припомнил, что нынешние алтарные принадлежности, подсвечники, курильницы и масляные лампы были дешевой керамикой.

— Их похороны были первыми, что я провел сам, на следующий день, потому что больше никого не было. А потом я просто… продолжил работу. Ведь люди не перестали рождаться, или нуждаться в утешении, или умирать. Храм Карпагамо не вернулся за нами и никого больше не прислал, – у него был такой вид, словно он хотел сплюнуть, – а Ратнатта… уж они мне точно ни к чему.

Пен помассировал напряженный, пульсировавший болью затылок.

— Ясно.

Может, Годино и не хватало образованности, зато хватало ума и наблюдательности. И веры. Просто… он столкнулся с превосходящим по силе противником. Судя по всему, ему довелось повидать кровавые убийства, которые явно произвели на него глубокое впечатление.

Бросив взгляд на другую кровать, Пен обнаружил, что обе девочки лежат с широко раскрытыми глазами и встревоженно прислушиваются к непонятной адриакской речи.

— Брат Годино принес нам поесть, – сказал им Пен на рокнарийском. – Уже за полдень, и пора вставать. Постарайтесь не слишком топать.

Он проследил, чтобы сестры умылись и поели, что получалось у него все лучше. Ему удалось скормить им все рыбные полоски – очевидно, в приморском Распэе люди питались чем-то подобным, – создав незаслуженное впечатление собственной щедрости и одновременно заполучив большую часть вареных яиц. Годино молча наблюдал. Пен подумал, что он немного понимает их негромкий разговор на рокнарийском.

Пен вкратце пересказал ему злоключения сестер, не упоминая собственные теологические рассуждения или свою магию.

— Если ты поможешь нам пробраться на борт корабля, направляющегося в Вилнок или Лоди, то мы не задержимся в твоем храме, – приглашающе закончил свой рассказ Пен.

— М-м, – отозвался Годино. Без энтузиазма, но хотя бы не мгновенный отказ. Напоследок велев им не шуметь, он ушел исполнять свои храмовые обязанности.

Пен вынужден был признать, что, как бы ему ни хотелось что-то сделать – ведь сам собой этот остров в Вилнок не прибудет, – новое исследование прибрежного города и его возможностей подождет до темноты. Некоторое время они вполголоса занимались седонийским, пока его ученицы не заупрямились.