Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 148 – Лоис МакМастер Буджолд

Отвечая на вопросы Пена, Боша подробно описал архитектуру и ежедневное расписание обитателей Ордена, включавшее работу и молитвы. Судя по всему, он был чрезвычайно наблюдательным человеком. Пена это удивляло все меньше.

— А как прелаты Ордена Дочери относятся к тому, что дом их богини используют в качестве имперской тюрьмы?

Боша наклонил голову.

— Интересный вопрос. Но поскольку императорский двор оказывает убежищу значительную финансовую поддержку, едва ли они могут отказаться.

— Посетители, которые приходят и уходят. Их считают?

— Да. Есть книга посетителей, в которой ставятся соответствующие отметки. И которую проверяют на закате, когда поднимают на ночь мост. Дамы ценят свое уединение.

Пен откинулся на спинку стула и потер губы костяшками пальцев.

Дез, ты видишь какие-нибудь варианты?

Ты хоть помнишь, с кем говоришь, парень? Без сомнения, это был осуждающий голос Просвещенной Ручии. Я навскидку вижу шесть, но начнем с самого тихого. Оставим напоследок тот, что предполагает пожар.

Уж надеюсь! – Пен содрогнулся, представив это гипотетическое оскорбление Госпоже весны.

Позволь мне задать Никис несколько вопросов.

Пен уступил контроль над ртом своему демону и повернулся.

— Никис, как выглядит ваша мать? Она высокая, низкая, толстая, худая? Какого цвета ее кожа, глаза и волосы?

— Она чуть выше меня и, э-э, не такая округлая. Кожа, глаза и волосы очень похожи на мои.

— Она умеет сохранять хладнокровие в экстренных ситуациях?

— Ну, она вырастила нас с Аделисом. – На губах Никис мелькнула очаровательная улыбка, которая в последнее время стала редкостью. – А кроме того, она сопровождала отца в разных армейских лагерях. Я была слишком мала и не помню, как мы все ехали с вещевым обозом, а на него напали. Но я слышала рассказы. Из двух наших матерей Дрема всегда была практичной, а Флорма – нервной. – Это были их детские прозвища для Идрены и леди Флорины. – Думаю, иногда моя мать хотела бы понервничать, но роли уже были распределены. А потому она в основном занималась тем, что успокаивала нас с Флормой.

— Ясно. – Он покосился на трость, прислоненную к стулу госпожи Ксарре. – В какой она физической форме? Она может ходить, бегать, лазать, ездить верхом?

— В неплохой. Ей всего пятьдесят. Она может делать все это, но, конечно же, не как девушка. – Никис задумалась. – Хотя лазать в вашем понимании – едва ли. Даже в молодости. Я тоже. Но мы справимся с лестницами.

Дез принялась задумчиво напевать себе под нос.

— Думаю, здесь может сработать подмена.

— Прошу прощения? – сказала Никис.

— Две паломницы входят в Орден, чтобы помолиться. Женщина и ее племянница. М-м, кузина. Или подруга. Мы находим мадам Гардики и меняемся с ней одеждой и прочими вещами, по необходимости. Позже две женщины выходят и направляются к своей лодке. Вот только в камере остается не мадам Гардики. Я спокойно выбираюсь из заключения и присоединяюсь к вам. – Пен сам не знал, чьим голосом говорит.

— Что? – переспросила Никис. – Но вы совсем не похожи на мою мать!

— Однако мы не можем оставить вас. Это будет все равно что обменять одну золотую монету на другую.

— Быть может, я подойду? – нерешительно спросила Танар.

— Нет! – хором ответили госпожа Ксарре и Боша.

Танар обиженно наклонила голову.