Книга Берсерка, страница 19 – Наталья Петренко

На рассвете девушки тихонько пробрались в общий дом, расстелили свои одеяла на лавках и заснули. Рансу улыбалась во сне – маленькой финке наконец-то было тепло.

Девка-прислужница по имени Эрна не зря пользовалась доверием Гуннхильд и Силье. Была она работящей, умелой и смышленой. И красивой: круглолицая, с ясными глазами и длинной русой косой, полнотелая, крепкая. Близнецы Рагнарссоны не брезговали делить с ней ложе, а Виглаф раз подарил Эрне парные медные браслеты. Правда, Эрна их нечасто надевала, чтобы другие рабыни не завидовали, но втайне очень гордилась. Эрна прислуживала за столом, смотрела за приготовлением пищи для воинов Рагнара, варила пиво, делала скир. Эрна была уверена, что хозяйка подберет для нее хорошего мужа, может быть, даже из свободных. К примеру, Торгрима-кузнеца, на которого девушка давно заглядывалась. Нравились ей широкие плечи и сильные руки Торгрима – такой уж обнимет, так обнимет…

Именно Эрна следила за Торвейг этой ночью, примчалась к Гуннхильд с вестью о похищении финки и получила приказ идти спать, никому ничего не рассказывать. Эрна так и сделала – улеглась на полати, но заснуть не смогла, села у окна. Видела, как Торгрим подошел к колодцу. Видела, как он ушел со двора. Видела, как вернулись Торвейг и Рансу, а Торгрим – не вернулся. И еще видела, как Торвейг занесла в конюшню какой-то сверток, а вышла с пустыми руками. Когда подруги прокрались в дом, приглядчивая Эрна заметила, что на Торвейг надета одна лишь длинная рубаха, по виду судить – мужская. Ну да это ничего, к странностям берсерки привыкли все, кроме ее матери. А когда Торвейг уснула, подложив руку под голову, и широкий рукав съехал вниз, Эрна, подойдя ближе, увидела повязку на правой руке девушки. И узнала рубашку кузнеца. Еще бы ей было не узнать эту рубашку, когда Эрна своей рукой расшивала ворот, рукава и подол… Торгрим тогда от подарка не отказался, а через несколько дней отдарился – Эрна получила красивый пояс из переплетенных полосок кожи.

Закрыв рот рукой, девушка отшатнулась. Что делать? Снова бежать к Гуннхильд? Финка ладно, но вот рана на руке дочери определенно заинтересует госпожу. И еще заинтересует, мстительно подумала Эрна, откуда это Торвейг возвращается под утро нагая, одетая в Торгримову рубашку.

Или повременить? Серый осенний рассвет только занялся, даже петухи в птичнике не проснулись. Эрна накинула старую шубу и пошла во двор.

Рансу открыла глаза, как только дверь общего дома закрылась за Эрной. Развела огонь в очаге (вот уж спасибо скажут стряпухи), растолкала Торвейг и стащила с нее рубашку. Порезала на мелкие клочки своим костяным ножом, да и спалила в жарком пламени.

Эрна тоже не теряла времени даром – нашла добычу берсерки. Сверток с мечами и поясами Торвейг закинула в конюшню, в стойло к своему Серому. Эрна, опасливо косясь на сонного жеребца, развернула кусок чужого плаща, чуть выдвинула из ножен меч, заглянула в кошель, повертела в руках золотые монеты… и сложила все на место. Следовало поразмыслить. И дождаться Торгрима.

Утром Гуннхильд с нескрываемой досадой обнаружила, что Рансу-финка никуда не делась. Сидит на скамье рядом с Торвейг, в очередь черпает из миски кашу с треской, глаз не поднимает. Аккуратный узел волос на затылке, чисто умытое лицо. Торвейг тоже – внезапно – заплела косы и надела платье, под глазами, правда, синие круги, сама бледная и правую руку вроде как бережет… Глаз у Гуннхильд острый. Побил кто?