Книга Берсерка, страница 174 – Наталья Петренко

Торгрим живой. Вот он, рядом, только руку протяни, из плоти и крови. Может, и отец с матерью не погибли! А Виглаф? Может… У Торвейг закружилась голова. Она хотела задать молодому кузнецу сотню вопросов, но слова не шли с языка. Это страх сделал ее немой. Страх услышать ответы.

— Значит, отец твой убийца и разбойник! – не унимался Белояр. – Все вы, урмане…

— Больно круто заворачиваешь, – крякнул староста. – Все помнят про твое горе, кузнече. Но вот так, чтобы облыжно винить, – нет такого закона. Он, – Мал мотнул седой бородой, – защищал нас, хоть и урманин.

— Добрый он воин! – крикнули из толпы.

— Ты, сокол-воевода, суди сам. – К Буслаю подошла согбенная старуха. Один глаз у нее заплыл бельмом, но второй по-молодому остро глядел из-под клочковатой брови. – Да только и девка урманская свою кровь за нас тут проливала. Внученьку мою… – она сглотнула комок в горле, – оборонила, двоих ворогов в сырую землю увела. Я за такое тебе, девка, в резвые ножки первая поклонюсь!

Бабка тяжело двинулась к сидящей на земле Торвейг, будто и впрямь намереваясь бить челом. Берсерка закрыла глаза и подставила лицо утреннему солнцу, плечи ее еще вздрагивали от смеха. К Рансу подошел Чеслав, потянул ее за рукав.

— Матушка моя ранена!

Финка нашарила свой коробочек и заспешила за парнем.

Пригода толкала мужа в спину и шипела в ухо, но Белояра было не унять. Тяжкая ненависть, камнем лежавшая на сердце столько лет, прорвалась, как гнойник. В крови еще бушевал пожар битвы. Он, Белояр, сумел сегодня защитить свой дом от таких, как Рагнар. Хоть мало, но поквитался с северными разбойниками. Только Руту все равно не вернешь, и любовь ее не вернешь…

А за кольцо этот урманин ответит! От отца досталось? Что ж, может быть. Тот, верно, сорвал его с руки несчастной Милавы, Рутиной сестры, жены воеводы Радомира.

Белояр шагнул к Торвейг и протянул руку.

— Отдавай! Это не твое!

Торвейг лениво сощурилась на него снизу вверх. Зато Торгрим не выдержал, рванул Белояра за плечо, тот сжал кулаки.

— Ну, вы! – Окрик княжеского сотника не дал разгореться драке. Невысокий жилистый Буслай вклинился между двумя здоровыми кузнецами, растащил их, как готовых сцепиться псов.

— Ты, – он указал на Белояра, – не ори, а растолкуй нам, чего не поделили. Что там за кольцо?

Кузнец с ненавистью смотрел на Торгрима, тот отвечал такими же яростными взглядами из-под густых бровей, почти сошедшихся на переносице.

— Тебе, сотник, мои слова любой здесь подтвердит. – Белояр широко повел рукой вокруг. – И воевода Радомир подтвердит. И кольцо он узнает.

Буслай снова с ожесточением дернул себя за чуб. Аль правда свести их обоих к воеводе, пусть он разбирается? Если урманин не захочет – вязать его, как татя? А ну как чист выйдет да за обиду спросит? Воеводе урон, а через кого? Через него, Буслая, что не сумел на месте рассудить. Да и кольцо Торвейг не спешит отдавать. Охотников отбирать что-то у Медведицы силой здесь не было.

— Теперь ты. – Сотник кивнул урманину. – Откуда у тебя кольцо?

— Материна памятка. – Торгрим понял, что отмолчаться не получится. – Отец мне передал, как матушка умерла. Я почти не помню ее, мне тогда и трех лет не было.

Деревенские большей частью разошлись: оплакивать мертвых, перевязывать раны живым. За спиной Белояра стояла его семья: сын с дочерью и жена. Робкая Калина нет-нет да и поглядывала украдкой на княжеского сотника, что вывез ее на своем коне из леса.