Онлайн книга «Берсерка»
|
— Беда в деревне, урмане напали! — Какие урмане еще?! Торвейг где носит? – Сотник снова вцепился в свой чуб. Гляньте, люди добрые, и эта его куда-то гонит. Да откуда здесь урманам взяться? Разве что по Ушкую прибежали? У Буслая частенько случались неприятности из-за того, что он сначала действовал, а потом уже думал. Временами сотник старался перебороть свою порывистую натуру, когда не забывал. — Руку давай! Рансу вздернули на коня, она угнездилась в седле. Вынула из-за пазухи серый клубочек, и он засветился в ее руках ровным серебристым светом. Сотник моргнул: что еще за диво такое? У Торвейг кружилась голова, как от крепкого удара обухом, окружающий мир крутился каруселью. Берсерочье безумие покидало девушку, открытая рана болела. Торвейг вытерла пот со лба, оставив на лице кровавый след, приникла к щели между досками. Добрый сарай построил староста Мал на своем дворе. В твердые дубовые доски ударила одна стрела, за ней другая… Торвейг усмехнулась, кривясь от боли. Осмелитесь сломать двери и схватиться с берсеркой? Не осмелились, конечно. Наоборот, повинуясь команде Арнульфа, подтащили к сараю сено, дрова, плотно заложили дверь. Обессиленная Торвейг, привязав меч к запястью, ждала нападения, но налетчики решили не рисковать… Они все слышали о Торвейг, а сегодня она одна свалила шестерых урман, и эти шестеро были далеко не худшими в хирде. Раздосадованный Арнульф уже прикидывал, какими словами обругает его родич, ярл Эймунд Рингссон. Вовек ему не отмыться от позора! Герой из саги, конечно, вызвал бы берсерку на поединок и отсек бы ее рыжую голову… ну, или притащил бы за косы к Эймунду. Арнульф не был героем. Торгрим зарубил двоих, третий исчез во тьме. Ему самому еще ни разу не приходилось участвовать в набеге, но парень мысленно дал зарок не творить и не допускать того, чему стал невольным свидетелем. Если мнишь себя воином – дерись с равными. Становись на длину меча против таких же сильных мужчин и сражайся, радуй богов своей доблестью. Или эти викинги забыли, что такое честь? И еще Торгрим вспомнил, как погибал Винтерхейм, как Рагнар и его хирдманны бились – каждый против десятка. Также горели дома, кричали женщины, плакали дети. Ярость накатила волной, прорвалась криком. Если бы у него был щит, Торгрим ударил бы в него мечом, вызывая на бой новых противников. Из дымной тьмы выступил тот, что порой являлся молодому кузнецу в кошмарных снах. Белые волосы по плечам, янтарные кошачьи глаза. Ледяной лес, кровь Виглафа на снегу. Урманин ухмыльнулся, шевельнул мечом. Торгрим понял, что не ошибся. Беловолосый тоже его узнал – и решил завершить начатое. Вот только Виглафа ему теперь никак не достать. Торгрим-кузнец сослужил-таки последнюю службу госпоже Гуннхильд. Чеслава, кряхтя от натуги, сдвинула тяжеленный сундук, вызволила братца из подпола. Тот чуть не плакал от злой обиды, аж губы дрожали. У самой Чеславы уже не было сил ни злиться, ни бояться. Она села на выскобленный пол, обхватила голову руками, не слушая брата. И тут на пороге возник давешний мальчонка… Белояр вместе с горсткой мужчин, вооруженных кто чем, отбивались от наседавших урман. Наспех сколоченный отряд нес потери. Все знали, что пощады не будет, каждый видел перед собой лица близких. Гибель в бою – воистину не худшая гибель. |