Онлайн книга «Берсерка»
|
Урмане выполнили свою угрозу: по знаку Арнульфа старосту Мала подтащили поближе к пылающей избе. — Где? – в последний раз спросил молодой вождь. – Серебро, меха, что там у вас еще… — Так то для князя сготовлено, – проскрипел старик. – Не для ваших рож немытых. Кто-то двинул ему кулаком под ребра, Мал согнулся пополам. Он дико повел глазами вокруг: страшная ночь была наполнена стонами, звоном оружия, жаром огня. Сыновей-молодцев не вернуть, но он скоро догонит их, перед светлыми очами богов предстанут вместе. Старший жениться успел, и деточки у него народились, двое. Неужели и они погибнут сейчас? И смешливая красавица-невестка, и его старуха, вторые сутки не встающая с лавки: надорвала спину, тягая задок зарезанной телушки. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Мала. Ничего он не скажет погубителям, пусть хоть на куски режут! — Где?! – Новый удар. — Замаешься искать… – Староста сплюнул кровь и мешком повис в руках урман, свесив седую голову на грудь. И даже когда с него сорвали опрятные кожаные поршни и поднесли к босым ступням горящую головню, староста намертво замкнул уста, до хруста стиснул зубы. В мозгу мутилось от дикой боли, но Мал неустанно призывал проклятия на урманские разбойничьи головы. За белоголовым семилетним мальчонкой с хохотом несся урманин. Он только что зарубил отца этого щенка, не желавшего отдавать жену. С бабой позабавится после, успеется. Приказ Арнульфа ясен – в живых никого не оставлять. Наперерез им бежала Отава. За ней тоже гнались двое. Добрый клинок-защитник оттягивал руку, бортница затравленно оглянулась через плечо. Ее гнали туда, где пылал огонь. Хотят взять живой? Потому что двоих ихних порешила? Что там со Славкой? Отава никогда не врала своим детям, их тоже учила быть честными и душой не кривить. Но, услышав о набеге, дрогнула сердцем. Сказала сыну: достань-ка, мол, мою бронь из подпола, там она, завернута в промасленную кожу. Чеслав, простая душа, поверил, полез. Хоть бы смекнул, что никто не будет хранить кольчугу в сыром подполе. Отава чуть не со слезами опустила на его русую голову рукоять меча. Потом захлопнула тяжеленную крышку, поправила половик и дубовый сундук придвинула. Рано Славке помирать, он еще от ран не оправился, да и ходит с трудом. А Чеся? Бортница всей душой надеялась, что смышленая девчонка догадается спасаться в лесу. А там ее никаким урманам вовек не сыскать. Только бы добраться до того леса… Мальчик оступился, проехался щекой по утоптанной земле, но не заревел. На его глазах только что погиб отец, слезы высохли надолго. Отава встала над ним, закашлялась, утерла пот. Трое урман взяли их в кольцо. Мальчишка вцепился в ее ногу и зажмурился. — Глянь, какой меч у этой бабы, – мотнул рыжей бородой один из воинов Арнульфа. – Стащила, должно, где-то. Отава следила за их движениями, зло сощурив светлые глаза. Она постарается достать этого, рыжего. А там уж пусть боги судят, как им надо. Знать бы только, что Чеська сумела уйти, а ее брат спокойно отсиделся в подполе. Бортница положила ладонь на голову прижавшегося к ней ребенка. Худенькие плечи тряслись и вздрагивали. — Ничего, ничего… – бормотала Отава. – Ничего, маленький, потерпи… В горле стоял ком. Отава зачем-то вспомнила не поединок с Рагнаром, как обычно, а бой с Гуннхильд на холодном морском берегу. Отава побила ее тогда. И тогда же узнала, что Гуннхильд любит Рагнара. |