Онлайн книга «Берсерка»
|
Пригоде пару раз случалось бывать поверенной у близнецов Отавичей. Она одна ведала про Лазорю, Чеславову зазнобушку. Брат с сестрой знали: дальше тетки Пригоды их тайны не пойдут. Матушке она и словечка не сболтнет, хоть они и ближайшие подруги. Поэтому, когда запыхавшаяся Чеслава ввалилась через порог с блуждающим взором и жарким румянцем на щеках, Пригода отложила веретено с куделью, жестом указала на широкую деревянную лавку, покрытую плетеным ковриком. Чеслав меж тем снарядился в лес. Взял рогатину, взял короткое копье с широким наконечником, повесил на пояс нож. Взял лук со стрелами в берестяном туле – они с сестрой с малолетства зверя били, матушка научила. Заколебался на мгновение: может, Булгака позвать? Не по-товарищески как-то выходит, тот давно просился на медведя. Сомнения разрешились, когда Чеслав представил себя с медвежьей шкурой в руках у Лазориного порога. Как она взглянет на удалого пригожего парня, как одобрительно усмехнется в густую бороду ее отец-охотник… Следов было много, но Чеслав не раз и не два чесал в затылке, недоумевая. Медведь зачем-то кружил по поляне, потом, похоже, валялся на земле. Потом следы вовсе исчезли, чтобы отыскаться чуть ли не в двадцати саженях, будто косолапый отрастил крылья и взлетел, перемахнул кустарник. Нет, не перемахнул: вот и ветки сломанные. Но это человек прошел, не зверь. Тот урманин? А куда тогда девался медведь? Чеслав в задумчивости ходил по поляне. Дошел до старой березы с повязанной на ней девичьей лентой, прислонился горячим лбом к шершавой коре. В детстве они с сестрой любили подолгу стоять так. Если приложить к березе раскрытые ладони, можно услышать, как бегут под корой свежие соки, точно кровь в человеческом теле. Чеслав коснулся голубой ленты, и она сама скользнула ему в ладонь. Парень поправил лук за плечом и углубился в чащу… Рансу не дождалась подругу в условленном месте. Уговор был встретиться на рассвете. Финка потуже подтянула пояс и пошла в незнакомый лес. Она была уверена, что Торвейг с ней не разминется. Человеком ли, зверем – нет ей дороги в обход Рансу. Чеслав шел по следу, сжав в руке легкое ореховое копьецо. Парня охватил охотничий азарт: недаром он полдня петлял и кружил по лесу, вот они, следы, совсем свежие! Подранка только успела обмять тесто на пироги да присыпать мукой. Поспешно вытерла руки полотенцем, переплела растрепавшуюся косу. Следовало поспешать. Встреча оказалась совсем не такой, как грезилось молодому охотнику. Он снова потерял след, но гадать о диковинных повадках зверя сейчас было недосуг. Найдется, должно быть. Чеслав сунулся в густой малинник, надеясь сократить путь… и услышал низкий угрожающий рев. Парень даже не успел замахнуться копьем – медведь набросился сбоку, сбил с ног таранным ударом. Взмахом когтистой лапы содрал пояс, раскрыл пасть. Чеслав извернулся ужом, схватил рогатину, сжал ее обеими руками. Он отнюдь не потерял голову, хотя зверь оказался куда больше, чем он представлял. И опаснее. В маленьких медвежьих глазках охотнику почудилась насмешка. Нападать зверь не спешил, будто понимая, что деваться Отавичу некуда. Что ж… Левой рукой парень мигом дернул из-за свины тул, швырнул в морду медведю. Тот отмахнулся – и тогда Чеслав ударил рогатиной. Метил в сердце, но медведь резво повернулся. Не шарахнулся, не взревел от боли, не замолотил вслепую лапами – а подался вперед, напарываясь глубже. И достал Чеслава. Острые когти пробороздили парню бок, засели в бедре. Почуяв кровь, зверь коротко рыкнул, будто торжествуя победу. Чеслав выпустил древко, от боли у него потемнело в глазах. Борясь с подступающей дурнотой, он заковылял в сторону, думая лишь о том, чтобы убраться подальше от проклятого малинника. Если бы обернулся, увидел бы, как медведь трется о сосну, пытаясь избавиться от рогатины. |