Книга Берсерка, страница 108 – Наталья Петренко

Палуба под ногами ходила ходуном. Вот тебе морской бой, берсерка, вот о чем ты мечтала, когда упрашивала отца и брата взять тебя в хирд. Давай, покажи, чему научилась!

Взмахом топора Торвейг опрокинула парня с копьем, нацелившегося ударить ее в живот. На берсерке не было доспехов, что ж, она добудет все, что нужно, в бою! Купцы отступили к мачте, толково заняли круговую оборону, ощетинились мечами. Выделялся один, высокий, как ясень, с длинными седыми волосами, спадавшими на плечи из-под шлема с наглазниками, с широким и длинным мечом в руках. Торвейг сразу же решила, что это достойный противник, и принялась прорубать себе дорогу.

Мир наполнился лязгом стали, стонами, проклятиями. Когда кто-то из команды кнорра валился на палубу, брешь тут же смыкалась. Торвейг с ее топором было тесно, сзади напирали свои же. Размахнись она как следует – самый крепкий шлем расколется, как лесной орех.

Вот берсерка оскользнулась на залитых кровью дубовых досках, вот едва поспела отбить выпад, вот Кривой Олаф, оказавшийся справа, заслонил ее круглым щитом с окованным сталью краем, тем же щитом ударил в лицо противника. Из-за его плеча девушка достала чужого воина топором по голове, Олаф зарубил другого… С радостным криком Торвейг устремилась вперед и оказалась лицом к лицу с тем богатырем. Стало видно, что волосы у него не седые, а просто белые. И такая же белая кожа, а глаза янтарные, желтые, кошачьи. Торвейг никогда не встречалась с этим человеком, но при виде него на миг ощутила смутную тревогу. Так бывает, когда изо всех сил пытаешься вспомнить что-то, что кажется важнее всего на свете.

В янтарных глазах не было страха, напротив – в них сверкало какое-то злобное торжество. Этот воин тоже жил битвой, если он погибнет сегодня, Одноглазый уж верно найдет для него место за своим столом. Берсерка не поспела напасть, беловолосый чужак атаковал первым, лезвие топора встретилось с клинком и не оставило на нем даже малой царапины! В другой руке у него тоже был меч, покороче. Торвейг отпрыгнула, уходя от короткого, без замаха, удара в горло, но противник, несмотря на свой рост и недюжинную силу, двигался быстрее. Он, обоерукий, обрушил на Торвейг целый град ударов, которые девушка еле успевала отбивать. Торвейг крутанулась, метя по ногам, но, не довершив движения, попятилась к борту – кончик меча чуть было не отсек ей нос.

Воины Эйольва все же сломали круг, бой, как это всегда бывает, распался на отдельные схватки. Будто вещая норна своими ножницами раскроила на куски полотно – и оборвала разом несколько жизней. Гуннар Тощий свалил своего противника, но и сам остался лежать, разбросав руки. Зеленоглазый парень, что понравился Торвейг, тяжело осел у мачты, зажимая ладонью вспоротый бок. У Кривого Олафа в бедре торчала стрела, но он стоял твердо и отбивался сразу от двоих, время от времени прикрываясь щитом.

Берсерке приходилось тяжело. Она задыхалась, едкий пот заливал глаза, взмокшие волосы прилипли ко лбу. Каждый отраженный удар отзывался болью в руках и плечах. Два меча в руках ее противника мелькали, как спицы крутящегося колеса. Торвейг не глядела ни вправо, ни влево, все отступала, отступала. Раз беловолосый споткнулся, и тогда она не оплошала – хотела снести ему голову, но не достала, топор лишь скрежетнул по шлему.