Книга Берсерка, страница 106 – Наталья Петренко

Рассматривая людей, вместе с которыми она будет сражаться плечом к плечу, Торвейг приуныла: не было среди них похожих на красавца-героя из легенды. Да что там, даже богатырской статью Торгрима-кузнеца никто не обладал. Но вот парень на скамье напротив обжег Торвейг шальными зелеными глазами, широко улыбнулся. Берсерка вспыхнула до корней волос и поспешно нагнулась к своему узлу.

Эйольв встал на носу драккара, поднял руку. Разговоры стихли, все головы разом повернулись к вождю.

— Вечером выходим в море. На закате. Эта рыжая – Торвейг…

— …дочь Рагнара! – крикнула берсерка.

Кто-то негромко засмеялся. Вот глупая девка! Как будто кому есть дело, чья она там дочь.

— Торвейг Рагнарсдоттир, – криво усмехнувшись, продолжил Эйольв. – С нами пойдет.

Торвейг хотела сказать еще про Рансу, но не осмелилась. Финка, впрочем, не беспокоилась. Сидела себе у борта, скрестив ноги, вязала крючком рукавицы для Торвейг. Добрые рукавицы всегда пригодятся.

И вот длинные весла дружно вспенили морскую синь. Торвейг не сразу удалось попасть в ритм, но через некоторое время она приноровилась: мерно налегала на отполированную множеством ладоней рукоять, толкала ее от себя, потом тянула обратно. Тяжелое весло ходило в ее руках, может, не так ловко, как у привычных викингов, но все же жаловаться было грех. Закатное солнце клало на косы Торвейг красноватые отблески.

А вот Рансу было худо. Не успел драккар набрать ход, как финка вскочила на ноги и поспешно перегнулась через борт. Гребцы захохотали. Бледная до зелени девушка обессиленно свернулась клубочком на палубе и накрылась плащом.

Вскоре Эйольв отдал команду ставить парус. Шестеро крепких мужчин расчалили огромное полотнище, натянули веревки. Парус «Льва волн» был сине-серым, как грозовое небо. Такой не вдруг и разглядеть в сумерках, не поднять вовремя тревогу, не успеть скрыться от жестокой расправы.

Ночью, устроившись на ночлег на лавке, Торвейг чуть не заплакала от боли в натруженных руках, ныла каждая жилка и косточка. Закусив губу, берсерка закрыла глаза… и почувствовала, как чужая ладонь легла на ее плечо.

— Тихо-тихо, – шепнул кто-то ей в самое ухо, – уж я тебя не обижу…

Девушка схватилась за эту руку, яростно дернула на себя, чуть не вывернув из сустава, второй рукой вцепилась в бороду, саданула коленом в лицо. Ночной гость отшатнулся с воплем, но он пришел не один. Еще двое протянули к ней руки и немедленно поплатились: костяной ножик Рансу вспорол штанину и едва не достал до паха первому, второго разозлившаяся Торвейг приложила головой о борт.

Вскочил тот самый зеленоглазый парень, что улыбался Торвейг, тревожно заблеяла запертая в трюме коза. Побитые разразились яростной бранью, у одного из них словно ниоткуда появился в руке нож.

Из темноты возник высокий хмурый воин, что держался рядом с Эйольвом. У него не было одного глаза, пустую глазницу прикрывал кожаный ремешок. Силой Олаф Кривой обладал немалой: одним ударом снес с ног человека с ножом.

— А ну прочь, пес! Или тебе срамных девок мало?

— Мало! – Тот сплюнул кровь от выбитого зуба. – Или они здесь не для того?

— Я бы тебе, дерьмецу, пояснил, но вижу, что девка и сама справилась.

Закончилось тем, что Рансу и Торвейг отвели в трюме крохотную клетушку по соседству с козой.