Книга Бессмертная, страница 65 – Елена Тимофеева

Ария увидела образ прекрасного юноши, белокожего, с тонкими, нежными чертами и ледяными синими глазами. Острыми иглами впился в сердце его взгляд, холодом стиснул, так, что перехватило дыхание, но девушка выдержала, не отвернулась. Смотрела прямо, сдвинув брови, готовая сей же миг ринуться в бой.

— Или это? — Лицо Норта изменилось, резче очертились скулы, потемнели, будто поцелованные южным солнцем, удлинился разрез глаз, гуще стали брови, расширилось переносье — мужчина средних лет глядел на Арию.

— Быть может, это? — И вот пред нею другое лицо, седого старца, с мутными слезящимися глазами, впалыми щеками, глубокими морщинами у глаз.

— Или это? — Старик стал рыжеволосой девушкой. Она сморщила курносый носик, улыбнулась, показав ровные белые зубки, и шире стала улыбка, сменилась оскалом, и вот уже морда снежного барса смотрит на принцессу Руаны.

— Мне показалось, или тебе знаком этот образ? — вкрадчиво прозвучало из звериной пасти, и опять расплылись очертания, поменялось лицо, снова мужчина стоял перед Арией.

Безразличен был тусклый взор маленьких, гноящихся глаз на жёлтом болезненном лице. Чуть подрагивали в неровном дыхании красные воспалённые ноздри.

— А вот так? — снова в виски вонзился тонкий, игольчатый смех.

Ария задыхалась, сердце бешено колотилось в груди, голова горела, рубаха прилипла к мокрой от пота спине. Разум отказывался принять увиденное, кричал в отчаянии, искал защиты, молил прекратить этот ужас. Но она стояла и смотрела, стиснув зубы и сжав кулаки.

Исчезла желтизна на лице измученного болезнью человека, бронзовый загар покрыл щёки, очертил знакомым овалом. Чистыми стали подведённые сурьмой глаза, небесная синь таяла в них, хитрое презрение скользило во взгляде.

Ария пошатнулась, едва устояла на ногах. Образ Феанора возник перед нею, насмешливый, дерзкий, бережно хранимый в сердце. Такой болью отразилось в ней увиденное, что колени подкосились, горло стиснуло.

Услышать бы, как он говорит, растягивая слова, увидеть лукавый прищур глаз, ощутить пожатие крепкой руки, расписанной хной! До сей минуты не понимала в полной мере молодая царица, как, оказывается, сильно любила она своего царя!

Но сейчас не сердечный друг стоял перед нею, смертельный враг! И не обманет её дорогим сердцу образом!

— Так какое лицо тебе нравится больше, лунное дитя? — битым хрусталём прозвенел вопрос Многоликого.

Он видел её смятение, но не такого ответа ждал.

— Первое! — отрезала Ария. И добавила с издёвкой. — Слабость у меня к голубым глазам, Норт!

— Как скажешь, принцесса, как скажешь! — нежно улыбнулся он, легко меняя облик Феанора на белокурого юношу с холодным взглядом. — Поговорим? — предложил.

— Непременно! — усмехнулась она. — Зови в дом, а то на пороге держишь!

Норт сделал приглашающий жест рукой, пропуская её вперёд, и Ария вошла в пустой, просторный холл. Звук шагов по белым мраморным плитам гулким эхом отразился от стен. Хрустальные колонны поддерживали высокий каменный потолок, и тишина царила всюду, гнетущая, осязаемая, давящая.

Открылась дверь в толще белой стены, и Безликий провёл свою гостью в другую комнату. Большие каменные кресла, укрытые белыми шкурами, стояли там, тончайшие, будто из метели сотканные, занавеси закрывали высокие стрельчатые окна. В глубине зала топился камин, но тепла почти не давал, будто твёрдая белая ступня встала на горло огню, не давая гореть в полную силу, согревать окрест.