Книга Бессмертная, страница 26 – Елена Тимофеева

— Иди умойся, оденься, поешь, — велел, — и выходи на задний двор. Я мастера пришлю, он меня ещё обучал воинскому делу. Поработает с тобой.

— А ты? — спросила Ария. — Может, сразимся?

— Нет, — он решительно покачал головой, — я не стану. Не проси.

— Почему, Феанор? — не поняла обиженная его отказом девушка. — Мне это нужно! Завтра битва!

— Ты не понимаешь, что ли, ничего совсем? — в его голосе слышалась отчётливая злость. — Совсем дура, да? Я не могу с тобой ристаться, Ария! Не могу тебя ударить! — Феанор встал с постели и пошёл к двери. — Собирайся и выходи! — велел на пороге. — Я хорошего тебе мастера пришлю! И рядом буду, смогу дать дельный совет! Давай, не теряй времени!

Ария послушалась. То, что Феанор переживал о грядущей битве, облегчало её задачу, вселяло уверенность. Ей хотелось думать, что не о том он радеет, чтобы сразила она Дагона, а о том, чтобы сама в битве той голову не сложила. Надо же, два дня всего минуло, ни любви между ними не было и дружбы не вышло, а напротив, почти ясная вражда, а вот тепло ей стало от того, что царь за неё тревожится.

Она посмотрела на рубин в кольце, что стащила с руки Феанора тогда, в начале зимы, в символ их помолвки. Ария никому и даже себе не в силах была объяснить, почему так дорог ей этот перстень. И сейчас, глядя на спокойным светом сияющий красный камень, она ощутила уверенность и улыбнулась. Подышала на рубин, протёрла его краем рубашки, подняла руку, поймав в грани камня солнечный луч.

— Сила приносит свободу! — сказала Ария и пошла одеваться. Оставался всего один день до решающей битвы и — да помогут ей боги! — её блистательной победы.

День в тренировочных боях пролетел незаметно. Ария слушала военачальника да удары отрабатывала, а город погружался в траур.

Слишком сильным был страх перед Дагоном и неизбывным обычай отдавать каждую весну дюжину лучших сыновей и дочерей острова, чтобы могли островитяне надеяться на чудо избавления. Не верили люди пророчествам и уже оплакивали юную царицу. Разве выстоит она, разве способна сокрушить чудовище? Всё пройдёт, как каждую весну, только на одну душу больше примет ненасытная бездна Дагона.

Вот уже приспущены флаги на башнях, не треплет ветер шёлковые полотнища с золотыми кистями. Чёрным крепом закрыты окна домов, чёрные ленты спускаются с башенных зубцов, в чёрные одежды облачаются горожане, и сдержанный плач плывёт над городом, утекая за каменные стены и растворяясь в зловещем шуме мерно набегающих на берег волн.

Феанор ничего не сказал Арии о городе, одетом в траур. Весть о том, что люди не верят в её победу, подкосила бы её, лишила сил. Царице за весь день некогда было выйти за дворцовую стену, и спать она, уставшая в учебных битвах, пошла рано. Феанор, супротив обыкновения, не последовал за нею, и где провёл ночь, того она не ведала. Утром, ещё до рассвета пришёл, но ещё раньше Арию разбудил военачальник и помог одеться.

Она стояла посреди залитой серым сумраком комнаты, в тонкой лёгкой кольчуге поверх шерстяной рубахи, и кожаных штанах. В ножнах на поясе висел меч, и рука Арии привычно лежала на эфесе, готовая в любой миг обнажить грозное оружие.

Волосы, как в дни девичества, она заплела в две косы, и кожаный ремешок опоясывал голову, чтобы не падали вперёд косы, не мешали в битве.