Книга Воительница, страница 98 – Елена Тимофеева

Они ударили по рукам, и немного остыв, Демира напомнила:

— Только до входа в сокровищницы Ормузда она должна оставаться невинной!

Арефа скривился. Он не забывал об этом условии, которое заставляло вскипать кровь в его венах и не знал, как помешать предначертанному.

Делать было нечего, и Демира ушла спать в шатёр. Ей понадобятся силы. Много сил. А юноша пошёл искать принцессу.

Принцесса сидела на берегу и бросала в воду камешки, задумчиво глядя на расходящиеся по воде круги. Занятие это, бесспорно, говорило об умении размышлять и созерцать, но Арефа не обратил внимания на столь ценные способности.

— Подвинься, потаскушка несчастная! – потребовал он, садясь рядом с принцессой.

Тея Ирис вскинула голову и гневно начала:

— Да как ты смеешь, червь презренный…

— Ты ж целовалась с ним! – выпалил ей в лицо Арефа.

— Нет, – искренне ответила принцесса, – а ты, ничтожный пёс…

— Нет? – переспросил мальчишка. – А я проверю! – и, завалив девушку на мягкую травку, прижал к земле её локти, и поцеловал властно и грубо, будто не утончённый ученик магистра царскую дочку, а неотёсанный пастух, зажавший в сарае свинарку.

— И в самом деле, не целовалась, – согласился он, прервав поцелуй, но не отпуская девчонку, – вкуса серы на твоих губах я не чувствую.

— Пусти меня! – взвизгнула принцесса. – Жалкий прыщ! Пёс! Ничтожество! – она попробовала лягнуть Арефу, но не достала. – Арий! – завизжала она.

— Зачем он здесь? – дурашливо улыбнулся Арефа. – Я и один справлюсь! – и снова закрыл своими губами её уста.

Тея Ирис была в бешенстве, вырывалась, как могла, но против Арефы смехотворны были её силёнки. А он не был больше груб, держал её крепко, но осторожно, целовал нежно, чуть касаясь губами упрямо сжатых губ, тонкого носика, разрумянившихся в борьбе щёк. Его рука спустилась к её шее, нашла застёжку рубашки, расстегнула. Рано или поздно, но злость уступит место страсти, он пробудит в ней зов природы, спешить некуда.

Негромкое покашливание за спиной заставило его отпрянуть от принцессы. Она с силой оттолкнула его и быстро вскочила на ноги.

Скрестив на груди руки, позади них стоял Арий Конрад. Его лицо, как всегда, было спокойно и бесстрастно, но в сером хрустале глаз искрилась едва уловимая насмешка, лёгкое облачко презрения.

Арефа быстро встал. Злость, отчаяние, чувство превосходства магистра над ним, осознание того, насколько же разителен контраст, боль несправедливости – эти чувства переполнили его и рванулись наружу. И, борясь с душившими его слезами ярости, он отчаянно выкрикнул в невозмутимое лицо Арий Конрада:

— Ну, что смотришь? Или думаешь, только тебе одному можно? Потому, что так прописано в старинных книгах? Или потому что ты магистр Ордена Сов, весь такой сильный и крутой, а?!

Арий Конрад не изменился в лице, лишь в глазах его на короткий миг мелькнуло удивление. Юноша стоял, сжав кулаки, готовый броситься на магистра, воспитавшего его, как сына, а сам же готов плакать был от бессилия.

Брови Арий Конрада приподнялись в изумлении, а затем он коротко рассмеялся, повернулся и пошёл прочь. Мальчишка стоял, тяжело дыша, смотрел ему вслед, и тягучая тоска накипью оседала в его сердце.

— Не надо, – услышал он тихий голос принцессы, – он не поймёт.

Арефа резко обернулся, смахнул с глаз слёзы.