Книга Воительница, страница 77 – Елена Тимофеева

— Показалось, – ответила она, подошла, и, сев у костра, достала из ножен кинжал с посеребренной рукояткой и принялась чистить его пучком травы. Должно, магистр догадывается, чует зверя, но зверь не тронет её, пока Последний из Сов рядом.

Влажный песочек хорошо отчистил чернёное серебряное покрытие ручки клинка. Она заблестела, будто только из оружейной лавки. Демира вся углубилась в работу и уже не чувствовала тяжёлого пронзительного взгляда, упёртого ей в спину, и не слышала зловещий шёпот, повторяющий её имя.

Ливий не возвращался долго – мешок ракушек можно собрать. Ладно с ним, с жаднюгой. Принцесса-то где?

Тея Ирис не скоро нашла Арефу. Сумерки быстро сгущались, в густых зарослях тростника трудно было что-то разглядеть. Она медленно брела вдоль берега, пока её не окликнул хрипловатый мальчишеский голос.

— Тея, куда ты, одна?

— Арефа… – и принцесса, привыкшая во дворце своего отца повелевать громилами-стражниками, кричать на главного визиря, магистра математики и Верховного Жреца бога Сета, вдруг осеклась, растеряв весь запас приготовленных слов. Юноша вышел из зарослей тростника и подошёл к ней. В руке он держал крепкий полый стебель – основу будущей дудочки.

— Куда ты идёшь? – с улыбкой повторил он свой вопрос.

Да не пристало единственной дочери Кир Кризана стоять, опустив долу очи, будто беглой рабыне! Принцесса гордо выпрямилась и, глядя сверкающими синими глазами в лицо Арефе, произнесла медленно и торжественно:

— Я глубоко тронута твоим благородством, храбрый юноша, и исполнена благодарности за твою заботу о дочери царя Лемурии. Если мне посчастливится вернуться в родные земли, я щедро награжу тебя.

Карие глаза Арефы в свете взошедшей луны блеснули загадочным светом. Под сиянием их принцесса невольно опустила взгляд, но тут же снова упрямо вскинула голову.

— Золотом наградишь? – уточнил ученик магистра.

— Чем пожелаешь!– заверила его принцесса. – В сокровищницах отца моего нет счёта каменьям самоцветным, слиткам серебра, оружию дорогому, одеждам диковинным…

— Да ты сама диковина! – расхохотался Арефа. – Разве такова благодарность? Разве доброе дело покупается слитками серебра?

— Проси любую плату! – в величии своём запредельном принцесса надменно вздёрнула подбородок. Будь на ней корона, неминуемо бы свалилась с царской головы.

В ответ Арефа уверенным движением притянул её к себе, отбросил ладонью упавшую на лицо прядь светлых волос, и, поправ знатное происхождение юной девы сей, поцеловал её в губы. Принцесса хотела было возопить и наглеца на место поставить, но крикнуть не получилось, поскольку Арефины губы её уста закрывали. Она только хуже сделала, позволив юноше целомудренный поцелуй в страстный превратить. И его трепетная нежность и пылкость понравились бы принцессе, если бы не осознание: всё это проделал с ней (с ней!) самый обыкновенный мужчина!

Арефа не спешил выпускать её из объятий, а когда всё же выпустил, то заявил:

— Злата-серебра мне в благодарность мало будет, а эта плата в самый раз!

Принцесса на миг остолбенела, а потом влепила дерзкому наглецу хорошую пощёчину.

— Ух, гроза какая! – рассмеялся юноша. – Молния! Ты так красива, принцесса, что я не смог устоять, – попытался оправдаться он, – прости мою дерзость. И не подумай дурного: ты первая девушка, которую я поцеловал.