Книга Храмовница, страница 80 – Елена Тимофеева

— Нет, не допрыгнуть, — она с сомнением покачала головой, — только ноги переломаешь!

— Да допрыгну! — упрямо тряхнул головой атаман, сбросил доху.

— Хрюша, убьёшься! Не надо!

— Да надо!

— Не надо! — Демира всерьёз испугалась, схватила его за руку, но он мягко отодвинул её, отступил назад. — А достану подснежники, поцелуешь меня? — спросил. И спружинился, готовясь прыгнуть.

Но прыгнула она. Налетела, толкнула его в грудь, назад отбросила. Атаман на ногах не удержался, свалился на спину, а ученица его оказалась сверху. На миг успела увидеть изумление в его больших чёрных глазах и закрыла своими губами его губы.

Она ощутила лёгкую горечь и слабый вкус смолы — Хрюша жевал сосновые веточки, как у селян было принято, чтобы сберечь крепость и белизну зубов. Демира успела почувствовать его растерянность, он хотел сказать что-то, разомкнул уста, и она поцеловала его по-настоящему, смело и крепко. Руки атамана ожили, скользнули по её спине, прижали к себе, и он перехватил игру, целуя её ответно так же сильно и дерзко.

Демира и забыла уже, каково это, и теперь воскрешала в памяти. С Ливием не так было. С ним получалось естественно, как глоток воды каждое утро, как восход солнца, как шелест ветра. Тепло, уверенно, надёжно, привычно, так, как должно быть всегда. А с Хрюшей случилось вопреки всему, точно нечаянный дар, обретённое чудо, которого ждёшь, и, когда перестаёшь надеяться, оно приходит.

Она почувствовала, как участилось его дыхание, руки стали тяжёлыми, и отняла свои губы от его губ, отстранилась.

— Демира... — ладонь, на которой недоставало мизинца, коснулась её щеки, и он осёкся, увидев холод в её глазах.

— Если хочешь поцеловать меня, — проговорила она, и досадой, бессильной злостью полнился её голос, — просто поцелуй! Хочешь сказать — скажи! Не надо придумывать глупых подвигов, прыгать через овраг и покупать меня охапкой подснежников! Я не продаюсь, Хрюша! Я отдаюсь даром! Мой поцелуй стоит немного — лишь доверия и честности! И не надо больше ничего!

Она поднялась, отряхнула колени, бледная, рассерженная, и быстро пошла прочь.

— Постой! — он догнал её, схватил за плечо.

— Уйди! — она сбросила его руку. — Игрун-мальчишка! Подрасти сначала!

— Да подожди!

Но она оттолкнула его и побежала. Вперёд, не оглядываясь, не выбирая дороги, по грязи. И не остановилась до самых ворот. Распахнула калитку, ворвалась во двор, взлетела по ступенькам, стукнула дверью, вбегая в трактирный зал.

— Чего ты, Демира? — Халзан, сидевший в одиночестве над столом, поднял голову, посмотрел удивлённо. — Точно сам пёс Цербер за тобой гонится! Что с тобой?

— Ничего. — Она подошла, села рядом.

Взяла кувшин с водой, налила в кружку, выпила. Утёрлась, спросила, показав на лежащую на столе карту:

— Что смотришь?

— А Хрюша тебе не сказал? — в свою очередь, удивился Халзан.

— Нет, — Демира стиснула зубы, — мнеХрюша не сказал.

"Он придумывал, как подбить меня на поцелуйчик, — подумала с горькой обидой, — зачем ему делиться со мной — глупой бабой — планами кампании?!"

— К ночи поедем в ставку, как условились, — начал объяснять Халзан, — к утру будем на месте. Осмотримся, выдохнем и снова в путь. К рассвету следующего дня вот здесь ляжем в засаду. Они же пойдут по этой дороге, другой в столицу нет.