Книга Королева, страница 68 – Елена Тимофеева

Весь вечер провела она в раздумьях. Сознание подчинялось ей с трудом. Будто спало наваждение, и она могла теперь осмыслить свой поступок. Неужели это она волею прихоти своей направила армию Инквизиции Кроноса на мирную процветающую страну, Руану? Неужели отчаяние и ревность так затуманили её разум, что она, желая растоптать Демиру, готова обречь на боль и ужасы войны ни в чём не повинных жителей той страны? А Арий Конрад? Что скажет он, когда узнает, что за его спиной… Но ведь он не узнает? Армия Инквизици пойдёт войной на Руану, и разве сможет предположить Бессмертный, чьей рукою направлена эта армия? Или сможет? Ведь его разуму подвластно так много!

Догадки терзали душу охранницы Последнего из Сов, и когда к ночи воротился Арий Конрад, он застал её стоящей у входа в скалу. Она смотрела на небо, туда, где в звёздной туманности нарождалась новая звезда – звезда Демиры. И теперь Гаркана будто бы могла даже различить её, как крошечную светящуюся точку. Она жмурила глаза, всматривалась, замерев, и да, ей казалось, что она видела ту звезду.

И магистр, погружённый в свои мысли, не заметил подавленного состояния Гарканы. Только сказал, что похолодало к ночи, и она простудится, если долго будет стоять тут, и позвал её разделить с ним вечернюю трапезу. Но она отказалась, сославшись на усталость. Сказала, что пойдёт спать, и полночи глаз не сомкнула, размышляя о той подлости, что сделала, будучи во власти ревности и иллюзий.

В тот вечер Бессмертному прислуживал за столом маленький лохматый проворный бес. Он сноровисто подносил блюда, менял салфетки, подливал вино, но не шутил, не сыпал прибаутками, видя, что Верховный во власти собственных дум. Арий Конрад долго боролся с искушением, оно подгрызало его с момента возвращения из Руаны. Теперь он не выдержал и велел бесу принести хрустальный шар.

Королева Руаны беседовала с Ливием. Если нудные увещевания министра финансов можно было назвать беседой.

— Он же волк, Демира! А волк или одной волчице всю жизнь верен, или одиночка! Он пятнадцать лет терзался, и так раскладывал, и сяк… Всяко-разно старался тебя забыть, но любовь к тебе, Демира, оказалась сильнее его воли. И вот, решился он тебе открыться, – на одной ноте нудел Ливий, – а, наверное, трудно было ему решиться…

Королева, причёсанная, с цветами и каменьями в волосах, в чёрной с голубым кружевной накидке, сидела за своим бюро и будто не слушала его, безучастно смотрела в окно. Но, при последних словах министра вдруг резко встала, странно сверкнули её глаза, и неведомая сила отбросила Ливия в сторону, и, будто незримая стальная рука схватила его за горло и подняла вверх. Он остался висеть на стене, выпучив глаза и схватившись руками за шею.

— Надоел! – лязгнул металлом голос Демиры. – Не суйся не в своё дело!

Невидимый захват ослаб, и бедный министр мешком свалился вниз. Он поднялся, потирая шею и опасливо поглядывая на Королеву.

— Безумная! – охнул он. – Слова ей не скажи! Волчица бешеная!

Бледная, с плотно сжатыми губами, гневно сверкающими глазами, прекрасная и величественная Демира подошла и стала напротив.

— Чувства Бессмертного щадишь? – процедила она, бледнея ещё больше. – И только чувства мои и боль моя при мне остаются, сокрытые для всех и никто не щадит их!