Книга Королева, страница 64 – Елена Тимофеева

Арий Конрад никогда ещё не был так уверен в себе и полон сил, как сейчас. Даже тогда, перед походом в Белую Пустыню, случалось, подтачивал его разум червь сомнений. Сейчас же дерзкий азарт даровал ему бесстрашие и предвкушение грядущей победы – самой сладкой и желанной из всех его побед.

На рассвете он вернулся в свою скалу. Гаркана глаз не сомкнула за ночь, ожидая его. Но Бессмертный не утешил её дружеской беседой.

— Охраняй мои земли, Гаркана, – велел, – я отправляюсь служить мессу на Кулаберг.

И уехал тем же утром. Хотя три дни как вернулся оттуда.

Гаркана осталась в полном смятении. Она видела, как взволнован был мессир, как глубоко погружён в свои мысли, упрямо встряхивал головой, отгоняя какие-то видения, кивал, с чем-то соглашаясь, дерзко усмехался. Охранница знала: он был в Руане, говорил с Королевой. Исход того разговора не был ей известен, и ревнивое сердце обжигало сознание разными догадками. Что сказал мессир Королеве? Что Королева ему ответила? Что ожидает её, Гаркану? Поражение? Равнодушие?

И выполняя волю хозяина, объезжая дозором его земли, она не могла отогнать от себя тяготу мрачных мыслей. Окончится месяц, и что будет дальше? Арий Конрад вернётся к престолу Наитемнейшего Князя? Или к престолу Руанской Королевы? Или пойдёт в безумный поход, чтобы венчать Кристаллом Вселенной её корону? Или…?

А куда пойдёт она, Гаркана? В ту пещеру, где прежде жила её соперница? О нет, жить отшельницей там, где Демира сразила в сердце бесстрастного магистра Ордена Сов, невыносимо!

Чувство к Арий Конраду, захватившее Гаркану, было совсем иным, не похожим на то, что кипело в её сердце к Великому Инквизитору Кронии. Любовь к Торвальду Лоренцо разлилась в душе, как море в прилив, согревала, давала силу, вела вперёд. Когда любила Инквизитора Гаркана, то ничего не боялась, никаких преград не ведала, идти могла без устали, отдавать всю себя, и всё равно быть полной, весь мир могла обнять, и ещё бы места хватило! Будто светом та любовь её путь освещала всё лето, но погасла в один миг, разбившись о столбы виселиц после дня Сварога.

И всё же, сквозь тоску и боль одиночества, сквозь неверие и разочарование, теплилась ещё та любовь красным угольком на дне души Гарканы, и разыщи её Инквизитор весною или летом, посетовала бы, отрыдала бы, но простила бы и приняла. И ожила, оттаяла бы, согрелась подле него. И познала бы счастье рядом с любимым.

Но не пришёл Инквизитор, не воскресил в её сердце погибающую любовь, не помог, не защитил тогда, когда одна вступила в сражение против пятерых. А значит, позабыл, разлюбил, и ничто, звук пустой его признания и клятвы были.

Сверкающий, холодный, будто блеск острой стали, образ Арий Конрада, спасшего её от пыток и бесчестия и даровавшего приют и знания, заслонил в сердце Гарканы образ Инквизитора Кронии. Слишком велики оказались тяготы испытаний, камнем легли на сердце, и погас в её душе тот огонёк первой любви.

Она ослеплена была Арий Конрадом, его могуществом, его бессмертием, его познаниями. Она смотрела на него, как на бога, готова была идти ради него куда угодно, исполнить любую его волю, принять за него смерть. Это даже не любовь была, это было безумное влечение, порыв, как у мотылька, летящего на пламя свечи. Мир Гарканы очертился скалой магистра, его землями и всем тем, что составляло его земную жизнь.