Книга Королева, страница 46 – Елена Тимофеева

Шорох грубого сукна крестьянской рубахи под его пальцами, пеньковые верёвки завязок. Одежды падают на пол, и её обнажённое тело, как тогда, в зале суда, будто светится тихим ясным светом, и он, сдерживая рвущее грудь дыхание, наклоняется к ней, целует крапинки золотых веснушек на её плечах, губы спускаются ниже, касаются груди, бабочкой порхают на ней.

Опьянённый её теплом, запахом волос, он ласкал её трепетно, нежно, и поднял на вершину блаженства, пил срывающиеся с её губ сладкие стоны, прижимал к своему сердцу её горячую мечущуюся ладонь. А потом вошёл в неё, медленно, осторожно, и поцелуями молил простить его за тихий вскрик боли, а после остывало её разгорячённое тело в его объятиях, и он с тревогой заглядывал в её серо-зелёные глаза, ища в них прощения.

— О, Гаркана, дитя моё чистое, что я наделал, как я посмел…

— Позднее раскаяние, Справедливейший. После драки кулаками не машут, – она перевернулась на живот, смотрела на него, улыбалась. Иная Гаркана, обновлённая, Женщина, вкусившая сладость первого своего греха. – О, если бы через такую боль и такую кровь ты проводил своих обвиняемых, – она весело рассмеялась, – то без работы палачи бы остались! Ведьмы сознались бы во всём!

— Вот как! – расхохотался Инквизитор. – Ох, и сильна ты, Гаркана, в своей хрупкости и красоте нежной. Ты крепче меня по духу, и поражённой быть не желаешь? Что ж, ночь только спустилась на столицу, и времени у меня достаточно. Ты ещё попросишь пощады, это я тебе говорю, Торвальд Лоренцо, Великий Инквизитор Кронии! – и губы его вновь сливаются с её губами, и спускаются к шее, змейкой скользят по ней, и ласковые пальцы сильных рук касаются самых чувствительных струн её тела, заставляя звучать их прекрасной музыкой. И остановилось время. И замерла в небе луна.

— Как я отпущу тебя теперь, Гаркана? – горечь и боль в его голосе слышались. Первая розовая полоса прочертила предрассветное небо. – Как жить без тебя? Как встречать каждый день, думая о тебе? Где ты, как ты? Быть может, ты понесёшь моё дитя после этой ночи…

— Если так случится, я дам тебе знать, – она потянулась к нему, поцеловала, – зиму перезимую с разбойниками, – сказала, – а весной, если захочешь, ты найдешь меня. Если я нужна тебе буду, ты останешься со мной. У тебя хватит времени, целая зима впереди для осознания своей власти и своей силы. Ты поймёшь, что тебе нужно.

— Поспи, – попросил он, – поспи хоть час. Стража набегалась, ища убийцу, и продрыхнет до полудня. Поспи, любимая, ведь в дорогу тебе. Я постерегу твой сон.

— И просыпаться не захочется, – Гаркана перехватила его руку, прижала к губам, покрыла поцелуями, – как я счастлива, Торвальд! Я сберегу в своём сердце это счастье до новой встречи с тобой. Нет расстояния, слышишь? И времени нет! Ты здесь, – она прижала его руку к своему сердцу, – и я здесь! – коснулась рукой его груди. – Мы всегда будем вместе.

— Да, – кивнул он, – и слово даю тебе, Гаркана, не будет в жизни моей другой женщины. Никто, кроме тебя.

— Я знаю, – она улыбнулась, – ты твёрд в своих убеждениях. И если любишь что, то навсегда.

— Спи. Ты спи, – его большая рука нежно коснулась её рыжих волос, погладила, – рассвет скоро. Засыпай.

Гаркана закрыла глаза, и тот час же поплыла по волнам сна, согреваемая теплом его сильных рук. Великий Инквизитор Кронии смотрел на неё, и тяжёлая тоска накипала в его сердце. Ему дана власть, и он придумает, что сделать, чтобы Гаркана была с ним. Нет, в городе она не останется, задохнётся в пыли замков без вольного ветра. И ему к ней нельзя, разве что вечными странниками, каждый день в пути, по свету и вне закона. Он придумает, найдёт способ. Хорошо, что она перезимует с разбойниками, они уберегут её от беды, спрячут от солдат.