Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 98 – Николетта Фэй

Я жду продолжения. Его нет. Аларик не использует найденную опасность, чтобы доказать, что был прав.

— Утренний приказ уже внесли в журнал поста, — добавляет он. — Я подписал объяснение и снял себя с распределения охраны на месяц. Решения принимает заместитель. Это последствие, которое установил Рейн.

Я ищу в его тоне обиду на капитана и не нахожу.

— И ты согласился?

Он смотрит на свои руки, ещё испачканные известью от водовода. Вопрос, кажется, удивляет его: будто согласие с последствием не должно считаться заслугой.

— Я создал проблему. Капитан решил, как убрать возможность повторить её сразу. Спорить было бы… — Аларик замолкает, не находя точного слова. — Было бы тем же самым.

Я открываю дверь шире, но не приглашаю войти. Раздражение ещё не прошло, а осторожная надежда утомляет не меньше.

— Мне нужно время, — говорю я. — Сегодня я не хочу разбирать это дальше.

Аларик отступает от порога.

— Я не приду завтра. И послезавтра тоже, — говорит он, уже не пытаясь задержаться у открытой двери. — Ты сама сообщишь, когда захочешь меня видеть.

Он направляется к выходу, затем останавливается в середине коридора. В соседней комнате Рина тихо уговаривает Тио отпустить её косу; пахнет дорожной сыростью, кипячёным молоком и свежим хлебом. Аларик смотрит туда, где жизнь дома продолжается без него.

— Мирель, если моё присутствие заставляет тебя снова ждать следующего приказа, я уеду, — произносит он, не поворачиваясь ко мне полностью. — Не на несколько недель. Совсем. Я не хочу, чтобы тебе приходилось охранять свою свободу от человека, которого ты впускаешь в дом.

Глава 40. Разрешить ему уйти

Аларик не ждёт ответа в коридоре. Он уходит до того, как я успеваю понять, хочу ли остановить его сейчас или только боюсь, что другого случая не будет.

Два дня он не появляется. С северного водовода приходят обычные отчёты, подписанные мастером участка. Западный пост присылает сведения через Рейна. Ни записок, ни просьб о разговоре.

Я получаю именно то, чего требовала. Мой дом работает без его шагов во дворе. Поездки назначаются без чужих поправок, стражники подчиняются Рейну, а вечером никто не стоит у калитки и не ждёт, позволю ли я прийти завтра.

В первый день я злюсь. Перебираю утреннюю сцену и нахожу всё, что Аларик снова сделал неправильно. На второй замечаю, что спор продолжается уже без него: мысленно отвечаю на объяснения, которых он не произносил, и защищаю решение, которое никто не оспаривает.

После ужина иду в сад, убираю влажную листву с трёх маленьких камней и поправляю птицу Ивена. Здесь свобода не похожа на награду. Я могу больше не видеть Аларика и всё равно помнить, как ждала его после писем и училась не отдавать ему право решать.

Я не обязана снова любить его или проверять, насколько долго продержатся перемены. Могу выбрать другую жизнь или никого не выбирать. Никто больше не закроет меня в браке и не объявит мой страх болезнью.

Если я отпущу Аларика лишь потому, что близость однажды разрушила меня, прошлое опять решит за меня. Я узнаю это слишком поздно — когда дорога на юг уже станет пустой.

На третий вечер Рейн приносит бумаги о смене начальника западного поста и осторожно садится напротив: повреждённое ядро всё ещё напоминает о себе после дороги.