Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 86 – Николетта Фэй

Аларик сидит у опустевшего кольца. Пальцы понемногу начинают слушаться. Он смотрит на кристалл и не просит прикоснуться.

— Мирель, — произносит он, когда в зале становится тише. Голос срывается, ему приходится начать снова. — Когда мы вернёмся… что ты теперь решишь насчёт нас?

Глава 35. Свобода не является наградой

— Когда мы вернёмся… что ты теперь решишь насчёт нас?

Вопрос остаётся между опустевшим кольцом и металлической чашей, где лежит освобождённый кристалл Элиана. За стенами крепости ещё слышны команды, доноров уводят к лекарям. Сейчас любое слово будет вырвано усталостью и страхом.

Я заворачиваю кристалл плотнее.

— Решу тогда, когда рядом не будет падающего щита, раненых и людей, которые ждут от нас чуда. И решу одна.

Аларик опускает взгляд. На его пальцах ещё видны светлые следы от пластин, левая рука слушается хуже правой. Он втягивает воздух, будто собирается продолжить, но передумывает.

— Хорошо, — отвечает он после паузы. — Я подожду твоего решения. Не ответа, которого мне хочется.

Обратно в Серый Предел мы возвращаемся на следующий день. Крепость принимает первую смену доноров, Севран остаётся обучать магов, а Рейна укладывают в повозку раньше, чем он успевает потребовать коня. Аларик садится напротив и всю дорогу держит на коленях ящик с тремя кристаллами: М-1 извлечён из клинка, М-2 — из сердечной пластины доспеха, М-3 лежит отдельно, завёрнутый в мою ткань.

У городских ворот нас встречают без знамён. Люди стоят вдоль дороги, многие держат детей на руках. Эда пришла с Ивеном; мальчик уже не прячет лицо, но от серебряной застёжки на плаще одного офицера отступает ближе к матери. Тот замечает и сам снимает застёжку.

Родильный дом работает. Из трубы прачечной идёт пар, на дверях висят ленты, во дворе сушатся прокипячённые простыни. Брина выходит на крыльцо с журналом под мышкой и начинает отчитываться, не спрашивая, устала ли я: за ночь приняли двое родов, одного ребёнка согревали почти час, красных раненых больше нет. Рина перепутала две страницы, но исправила до следующего осмотра. Гарнизонный лекарь попытался переставить инструменты и был выставлен из операционной до тех пор, пока не вернул всё на место.

— Значит, справились, — говорю я.

Брина смотрит на меня так, будто сомнение оскорбляет весь дом.

— Мы вам об этом ещё в крепость передали. Вы просто не поверили с первого раза.

Я хочу возразить, но из-за её плеча выходит Рина. На рукаве у неё след от чернил, волосы собраны кое-как, зато в руках правильный журнал. Она сообщает о женщинах по комнатам и только после этого спрашивает, достали ли мы кристалл.

Я показываю металлический ящик. Рина не просит открыть его на крыльце.

— Тогда сначала поешьте. Дети никуда больше не уйдут.

К полудню на площадь прибывают представители имперской палаты и трое писарей. Мерран приходит вместе с ними, уже без белого плаща легата. После передачи архива его отстранили; теперь ни один солдат не освобождает ему дорогу без просьбы.

Решения читают коротко. Военный канал сохранил запись Дравена, признание Аларика и голос Кассандры. Копии договоров одновременно находятся в шести гарнизонах, поэтому исчезнуть они уже не могут.

Кассандру выводят первой. На ней простое серое платье, руки связаны спереди. Она ищет взглядом Аларика и, не найдя его возле имперских офицеров, замечает у стены родильного дома. Он стоит без знаков рода и не подходит проститься.