Книга Замужем за Горынычем. Второй сезон, страница 54 – Мариэль Сальвия

Вот только зал уже проследил за его взглядом до человека в сером костюме в заднем ряду, и по скамьям пополз новый тревожный шепоток.

— Не обязаны, – легко согласилась Анастасия. – Суд сам делает выводы из того, куда смотрит истец, когда его спрашивают о деньгах. Тогда третий вопрос, последний. Дедов обет молчания, который вы просите снять. Положим, суд его снимет. Что вы намерены делать с освобождённой родовой памятью, Карп Сазанович? Только не говорите «чтить». Чтят – молча, а вы судитесь.

— Я… она моя! Родовая! Что хочу, то и… – Сомов осёкся, поняв, как это прозвучало, но поздно, зал услышал. Услышала и Макошь, по тому, как медленно она перевела взгляд с истца на человека с газетой в заднем ряду, было ясно, что услышала и запомнила.

Макошь повернулась к Анастасии.

— Суд обязан спросить у стороны ответчика, расписка может быть предъявлена?

— Расписка утрачена при пожаре двадцать два года назад, ваша светлость, о чём имеется справка пожарной управы, – честно ответила Анастасия. – Однако, прежде чем сторона истца начнёт торжествовать, я прошу суд о перерыве до конца дня. Расписка будет предъявлена.

— Она же сгорела! – вырвалось у господина Налимова.

— Утрачена, – поправила Анастасия. – Это, как выяснилось за последний год моей практики, поправимая формулировка. До конца дня ваша светлость. Если к закату расписки не будет, ответчица примет любое решение суда без возражений.

Макошь внимательно посмотрела на Горынскую. Веретено на судейском столе повернулось вокруг оси, само, никто его не касался.

— До заката, – сказала богиня. – Суд удаляется. И, госпожа Горынская… суд не знает, что вы задумали, но суд напоминает, что в этом зале предъявляют подлинники. Подделку эти весы почуют раньше, чем вы её внесёте.

— Именно на это я и рассчитываю, ваша светлость, – ответила богине Судьбы Анастасия.

* * *

Джинн явился на зов Горынской через час после того, как Забава отправила ему записку совиной почтой. Сизый столб вырос посреди приёмной агентства «Последний шанс», и из него вышел господин Сирач, огляделся с нескрываемым удовольствием и даже руки потёр.

— Госпожа Горынская! А я всё ждал. Признаться, делал ставки сам с собой. Год выдержите? Два? Вы продержались так мало, но, зная вас, подозреваю, что дело не в нетерпении воспользоваться моим желанием. – Селим потянул носом. – Расстегаями пахнет. И… – он повёл бровью в сторону рабочего кабинета, где ждала Воилада Драгомировна, –… и очень серьёзной магией старой школы. Ну-с. Формулируйте.

— Сначала спрошу. – Анастасия встала. – Господин Сирач, желание может восстановить утраченное? Не создать похожее. Не изготовить копию. А именно восстановить, ту самую вещь, которая существовала, но погибла?

— Смотря что за вещь. Живое – нет, и не просите. Это вмешиваться в законы мироздания, такое не любят. И платят за такое очень дорого. Волшебное – зависит от волшебства. А простую вещь, бумагу там, скажем, глину, дерево, – джинн повёл ладонью, – мир помнит всё, госпожа адвокат. Всякая вещь оставляет в мире вмятину по своей форме. Мастер моего разряда может… отлить по вмятине заново. Это будет не копия, а та самая вещь, вернувшаяся на своё место. Тонкая работа, дорогая работа, но мне по силам. – Селим прищурился. – Вы ведь уже знаете, чего хотите. Я это по голосу слышу.