Книга Замужем за Горынычем. Второй сезон, страница 5 – Мариэль Сальвия

— Спасибо, но мне очень дорога наша мебель. – Анастасия указала на кресло для посетителей. – Присаживайтесь, господин Сирач. Разговор у нас будет о вашем разводе.

— О разводе, – повторил джинн, усаживаясь. Кресло под ним скрипнуло и, кажется, тут же само устыдилось, своему возрасту и виду. – Знаете, госпожа адвокат, я ведь пришёл сюда исключительно из уважения к процедуре. Потому что сам предмет разговора… – он пошевелил пальцами, и в воздухе завился дымный завиток, –…абсурден. Любимая женщина хочет развестись со мной. Со мной! Вы видите меня? Я исполнил все её желания. Все. Три из трёх. Вы много знаете мужей с таким послужным списком?

— Я знаю мужей с разным послужным списком, – уклончиво ответила Анастасия, раскрывая папку. – Давайте по существу…

Договорить она не успела, потому что за её спиной послышались шаги, и в кабинет вошёл Горан с новым замком в руках и с самым нейтральным выражением лица, которое, как Анастасия знала по опыту, означало, что ни одной из трёх его сущностей происходящее заранее не нравится. Возможно, дело было в том, что дымом джинна пропахла уже вся контора. А возможно, в том, как Селим Сирач, обернувшись, оценил обстановку и хозяйку кабинета одним долгим взглядом бывалого исполнителя чужих желаний.

— Мой муж, – представила Анастасия. – Он также совладелец агентства.

— Горан Горынский, – коротко представился муж, ставя замок на полку с такой аккуратностью, будто это была гиря.

— О! – Джинн оживился. – Тот самый! Наслышан, наслышан. Трёхглавый змей в человеческом обличье, древняя кровь, легенды и всё такое. – Селим слегка понизил голос. – Между нами, коллега, признайтесь, вам тяжело с тремя головами? У меня вот одна, и то жена недовольна.

Глаза Горана мазнули зелёным с золотом, и вперёд, оттеснив сдержанность других содуш, выступил Змей с такой ленивой улыбочкой, от которой у свидетелей противной стороны обычно потели ладони.

— С тремя головами, коллега, у меня прекрасно, – промурлыкал муж. – Всегда есть кому подумать, кому пошутить и кому промолчать. А вот у вас, я гляжу, при одной голове все три функции отданы языку.

— Змей, – сказала Анастасия, не поднимая глаз от бумаг.

— Молчу. Уже молчу.

Селим Сирач хохотнул, ничуть не задетый словами Горынского. Самоуверенность сидела на джинне по фигуре, как хороший костюм.

— Люблю остроумных противников. Итак, госпожа адвокат, изложите, будьте любезны, чего хочет моя дражайшая супруга? Половину подвала? Пусть берёт весь. Возврат желаний? Невозможно технически, регламент запрещает отзыв исполненного. Моральную компенсацию? – Селим развёл руками, и дымок из рукавов очертил в воздухе нечто похожее на весы. – За что? За безупречное исполнение?

— За исполнение желаний без единого вопроса к вашей жене, – сказала Анастасия.

— Простите? – дымные завитки быстро поднялись к потолку.

— Пятнадцать лет назад вы получили три желания. Скажите, господин Сирач, вы хотя бы раз уточнили у жены, что именно она имеет в виду?

— Уточнять желание? – переспросил джинн с интонацией повара, которому предложили спросить у супа, хочет ли тот вариться. – Госпожа Горынская, я исполнитель первой категории. Уточняют, какие-нибудь недоумки стажёры или неотдымленный молодняк. Мастер слышит желание, даже скорее чувствует его всем своим существом и воплощает его в наилучшем виде.