Книга Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице, страница 157 – Виолетта Вейл

— Я могу идти сама, — ответила я.

— Конечно. После того как сможешь встать без помощи.

Она увела остальных из лаборатории.

Ивара забрала запечатанные образцы.

Леона ушла составлять официальный акт.

Тея задержалась у двери.

— Позвать, если что-то изменится?

— Да.

Она посмотрела на Северина.

— Вы не дадите ей работать?

Он ответил серьезно:

— Не имею права приказывать.

— Тогда просто скажите мне, если она попытается.

— Скажу.

— Предатель, — сказала я.

— Выполняю медицинскую обязанность.

Тея закрыла дверь.

Мы остались вдвоем.

За стеной продолжала работать аптека. Слышались приглушенные голоса, но сюда никто не входил.

Северин лежал на одной кушетке.

Я сидела на другой, обхватив чашку.

Между нами стоял стол с использованными инструментами.

— Ты нашла возле сердца что-то еще, — сказал он.

— Управляющую связь.

— Кассиан может воздействовать на пепел извне?

— Похоже на то. Через Центральную печь или другой общий узел.

— Можешь удалить ее полностью?

— Не сегодня. Связь уходит глубже, к родовому контуру.

— Значит, я все еще опасен для городской системы.

— Нет. Вы зараженный пациент, а не источник угрозы.

— Если Кассиан активирует печь через меня…

— Тогда вы тоже пострадаете.

— И остальные.

— Поэтому очистим родовой узел до следующего общего импульса.

— Когда?

— После восстановления. Вашего и моего.

Северин посмотрел на мои руки.

— Ты снова истощила дар из-за меня.

— Из-за процедуры.

— Не поправляй каждое слово.

— Когда слово меняет ответственность, буду.

Он помолчал.

— Хорошо. Ты истощила дар, проводя процедуру, на которую я добровольно согласился. Не обязанная мне как жена, не вынужденная Советом и не получившая обещания награды.

Я подняла взгляд.

— Зачем так подробно?

— Учусь говорить точно.

Он произнес это без улыбки.

Я все-таки улыбнулась.

Слабо.

Но Северин заметил.

— Тея сказала, что ты улыбаешься только тогда, когда забываешь сердиться.

— Тея слишком много разговаривает с пациентами.

— Она сказала это не мне.

— Тогда откуда знаете?

— Услышал, когда она спорила с Финном.

— Не используйте случайно услышанное против людей.

— Не использую. Только запомнил.

Северин закрыл глаза.

Несколько минут мы молчали.

Потом он сказал:

— Я думал, потеря драконьей формы будет страшнее.

— А оказалось?

— Страшно было не то, что я не мог превратиться. Хуже было понимать: я годами считал силу частью собственной воли. Приказывал огню, и он приходил. Решал, что должен защитить человека, и ожидал, что решение само делает меня правым.

Я слушала.

— Когда огонь исчез, — продолжил Северин, — я остался тем же человеком. С теми же ошибками. Только без возможности спрятаться за силой дома.

— Вы никогда не прятались буквально.

— Нет. Я делал хуже. Считал положение доказательством правильности.

Он повернул голову ко мне.

— В Совете я сказал, что наш брак был ошибкой, потому что эта фраза позволяла быстро завершить процедуру. Я знал, что она причинит боль. Просто считал боль допустимой, если конечный результат кажется безопасным.

— Я помню.

— Теперь каждый раз, когда хочу решить что-то за тебя, вспоминаю, как ты сняла кольцо.

Я поставила чашку на стол.

— Это не должно становиться наказанием на всю жизнь.

— Я не наказываю себя.

— Иногда вы именно это делаете. Берете всю ответственность, даже когда не можете изменить прошлое, и называете это честностью.