Книга Хозяйка северных земель, страница 50 – Натали Эмбер

Он не отвечает. Только проводит рукой по шее, там, где повязка. Значит, болит.

— Садись на кровать, – говорю я чуть строже, чем собиралась. – Я посмотрю.

Он задерживается на секунду. Смотрит на меня, будто хочет возразить. Но потом всё же садится на край кровати.

Обхожу его, становлюсь за спиной. На секунду зависаю, прежде чем коснуться повязки. Почему я так волнуюсь?

Глубоко вдыхаю. И осторожно начинаю развязывать повязку. Снимаю её и замираю. Из-под корочки всё ещё сочится кровь.

— Ты перенапрягся, – тихо говорю я. – Нужно больше отдыхать.

Он поворачивает голову, будто хочет что-то сказать, но я мягко останавливаю его ладонью.

— Пожалуйста, не двигайся.

Он замирает. Слушается.

Обрабатываю рану, стараясь быть аккуратной. Но руки всё равно иногда касаются его кожи. Закусываю губу, заставляя себя сосредоточиться. Заканчиваю перевязку быстрее, чем обычно.

— Готово, – говорю тихо, убирая руки.

За окном занимается рассвет. Серые тучи низко висят над фьордом, но сквозь них пробивается солнце.

Внезапно раздаётся гулкий звук. Я поднимаю голову.

— Эрик, ты слышал?

Через несколько секунд звук рога повторяется. По коже пробегает холодок. Неужели враги нападают? Эрик хватает меч, быстро пристёгивает ножны.

Вдруг этот день станет для нас последним?

Мысль приходит внезапно. Я отгоняю её прочь.

Торопливо помогаю Эрику закрепить доспехи, затягиваю ремешки. Наши взгляды встречаются. Я машинально лезу рукой под воротник платья. Стягиваю руну Уруз и надеваю Эрику на шею.

— Береги себя, – шепчу ему.

Он резким движением притягивает меня к себе, целует в макушку. В следующую секунду он уже исчезает за дверью.

— Они идут! – раздаётся крик снаружи.

У меня внутри всё холодеет. Вижу, как Эрик выходит во двор. К нему подходят дозорные. Я не разбираю слов, но понимаю, что наши дела плохи.

Эрик

Я резко оборачиваюсь. Протяжный звук рога прокатывается по фьорду. Враги приближаются? Или вернулись свои?

Смотрю на Арину. Она стоит у двери, всё ещё сжимая ручку, словно держится за неё, чтобы не сорваться с места. Бледная. Свет от факела в коридоре падает на её лицо неровными, пляшущими пятнами, в этом свете она кажется ещё более хрупкой.

Я велел ей оставаться в комнате, что бы ни случилось. Наши взгляды встречаются. Я хочу протянуть руку. Хотя бы на секунду коснуться её. Отворачиваюсь, прежде чем это желание становится сильнее меня. И выхожу из дома.

— К воротам! Быстрее! – раздаётся крик где-то справа.

Поселение уже не спит. На позициях стоят люди с копьями в руках, щиты подняты. Быстрым шагом направляюсь к воротам. Ярл не имеет права на слабость. Даже если сердце внутри уже сорвалось в бешеный галоп, снаружи должен быть несокрушимый камень. На меня смотрят, по мне судят об опасности. Отступать нельзя. Если дрогну я, то дрогнут все. Как стена, из которой выбили первый камень.

Я поднимаю руку. Люди замечают сразу. Они смотрят на меня и ждут указаний. Показываю жестами. Три пальца в сторону ворот. Два – на восток. Старик уже рядом. Он следит за каждым моим движением, ловит смысл раньше, чем я заканчиваю.

— Трое на ворота, двое к восточной стене, – переводит он, – Остальным держать строй! Не разбредаться! И да поможет нам Один!

Голоса подхватывают, разносят дальше, по цепочке. Мужчины двигаются, перестраиваются, сбиваются в подобие строя. Плотники, рыбаки, кузнецы. Каждый из них сжимает оружие, от него зависит жизнь его детей.