Книга Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы, страница 69 – Диана Фурсова

Когда Рина наконец смогла говорить без кашля после каждого слова, Ева села рядом.

— Зачем ты туда пошла?

Девушка отвела покрасневшие глаза.

— За второй книгой, госпожа. Как вы велели… чтобы мелочь и записи не в одной лежали. Я только вошла, а там уже… пахло странно. Не дымом еще. Чем-то резким. Я к полке — а одна доска сзади будто отошла. И ящик увидела.

Ева посмотрела на короб.

— Почему взяла его?

Рина сглотнула.

— Потому что видела его раньше.

В комнате стало тихо.

Хельда подняла голову от своих трав. Хромая свеча треснула в подсвечнике.

— Где? — спросила Ева.

Рина сжала здоровую руку на одеяле.

— У старой леди. Давно. Еще когда она жива была. Она его никому не показывала. Только один раз… я была маленькая, белье несла, дверь в ее малую комнату открыта была, а она держала этот ящик на коленях и плакала. Потом увидела меня и сказала: “Забудь, что видела. И если когда-нибудь в доме снова станет опасно — неси это не мужчине, а женщине, которая не испугается правды”.

Ева медленно выдохнула.

— Почему ты не сказала раньше?

Рина закрыла глаза на секунду.

— Потому что боялась, госпожа. И потому что… перед тем, как вас отправили, вы сами про него спрашивали.

Ева замерла.

— Что?

— Вы… то есть леди Эвелина, — быстро поправилась Рина, побледнев. — За два дня до письма из столицы вы нашли в восточном крыле старый портрет. Женщина в темном платье, без имени на рамке. Вы спросили у Марты, кто это. Марта сказала — не знает. А вечером велели мне принести все, что осталось от вещей старой леди. Там была шкатулка с ключами. Вы увидели один железный ключ и спросили, не от такого ли он ящика.

Каждое слово ложилось слишком точно.

— И что потом?

— Потом вы попросили меня никому не говорить. На следующий день ходили в башню, только не к Мирену, а ниже… там старая детская, заколоченная. Потом вернулись белая как снег. А вечером пришло письмо. Вы плакали. Ночью хотели уехать. А утром… — Рина опустила голову. — Упали с лестницы.

Ложь о лестнице вновь встала между ними, как тень.

Ева посмотрела на ящик уже иначе.

Не просто спрятанная вещь. След.

Кого-то пугало, что Эвелина начнет спрашивать именно об этом.

Дверь открылась без стука.

Кайрен вошел быстро, снял перчатки на ходу. По лицу было видно: пожар потушили, но во дворе сейчас не легче, чем в огне.

— Торваль исчез, — сказал он с порога. — Его люди в казармах говорят, что не видели управляющего после второго колокола. Один конь из конюшни пропал.

Хельда негромко выругалась.

Ева поднялась.

— Селеста?

— В своих комнатах. И слишком спокойна для женщины, у которой только что полыхнул склад под носом.

Его взгляд упал на Рину, потом — на короб.

— Она говорила?

— Достаточно, — ответила Ева. — Этот ящик искала еще Эвелина. Незадолго до “падения”.

Кайрен остановился. По-настоящему.

— Объясните.

Ева коротко пересказала слова Рины. Не добавляя ничего от себя. Не убирая.

Чем дольше она говорила, тем неподвижнее становилось его лицо. Только на словах о старом портрете и заколоченной детской он резко вскинул голову.

— Где эта детская?

— В башне, — тихо сказала Рина. — Ниже комнаты господина Мирена. Там давно заколочено.

Кайрен закрыл глаза на короткий миг. Будто что-то, что он годами держал под крышкой, вдруг само поднялось наружу.