Книга Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы, страница 1 – Диана Фурсова

Глава 1. Ссылка на Север

Карету тряхнуло так, будто колесо угодило не в колею, а в разломанную могильную плиту, и Ева распахнула глаза с чужим криком, застрявшим в горле.

Первое, что она почувствовала, был холод.

Он не касался кожи — он вгрызался глубже, под ребра, в суставы, в зубы. От него ломило виски, сводило пальцы и казалось, будто сам воздух в тесной карете сделан из ледяной стружки. Вторым пришла боль. Тупая, вязкая, растекшаяся по затылку, шее и плечам. Третьим — запах. Сырая шерсть, мокрая кожа, старое дерево, железо и слабый, тяжелый аромат духов, от которого мутило так, будто им пытались залить что-то куда более неприятное.

Ева дернулась, пытаясь сесть, и тотчас в висок ударила такая вспышка боли, что мир поплыл.

— Госпожа… — донеслось откуда-то сбоку. — Очнулись?

Голос был тихий, испуганный. Не участливый — именно испуганный.

Ева стиснула зубы и заставила себя выпрямиться. Напротив нее, забившись в уголок сиденья, сидела молодая женщина в поношенном темном плаще. Лицо у нее было бледное, красное от холода, пальцы — сцепленные так крепко, что побелели костяшки. На коленях лежал меховой сверток. Не ребенок. Просто шуба. Но первое мгновение сердце все равно дернулось так, словно там кто-то был.

Где я?

Эта мысль возникла раньше всего — чистая, ясная, почти деловая. И тут же разбилась о вторую: это не реанимация, не приемный покой, не такси, не машина скорой, не ее квартира. Ничего знакомого. Ни одного узнаваемого звука. Ни одного.

За узким окном мелькала белая пустота. Снег. Серое небо. Черные стволы деревьев. И бесконечная дорога, будто карета ехала не по земле, а по краю света.

Ева резко провела ладонью по лицу и замерла.

Кожа была не ее.

Не по-настоящему чужая — не как в дурном сне. Но не ее. Щеки тоньше. Подбородок мягче. Пальцы длиннее, уже. На безымянном пальце — тяжелое кольцо с темным камнем, ледяным даже через собственную кожу.

Сердце ударило в грудь один раз, сильно, зло.

— Где я? — спросила она и сама услышала, что голос у нее тоже не тот. Ниже, хриплее, будто сорванный слезами или долгой болезнью.

Служанка вскинулась так, словно ее ударили.

— Госпожа… — прошептала она. — Мы почти приехали.

Ева прищурилась.

— Куда?

Женщина моргнула. Один раз. Второй. Потом медленно побледнела еще сильнее, хотя Еве казалось, что сильнее уже некуда.

— В… в Северное поместье, госпожа.

Не ответ. Точнее, ответ, который ничего не объяснял.

Ева огляделась внимательнее. Стеганые стены кареты, тяжелые портьеры, сундук под сиденьем, узкий медный фонарь, качающийся на крючке. На полу — меховая полость, забрызганная грязным снегом. На крючке у двери — плащ, слишком дорогой для простой дорожной вещи, но в дурном состоянии: подол сорван, застежка держится чудом. Все было не новым, не роскошным и не случайным. Кто-то ехал сюда долго и не по своей воле.

В голове шевельнулось не воспоминание даже — осколок. Белые пальцы, сжавшие подоконник. Мужской голос, ледяной от ярости. Слова, от которых в груди стало пусто.

Вы сами довели до этого, леди Ард-Ровальд.

Ева судорожно втянула воздух.

Не ее память. Чужая.

Она знала это так же точно, как когда-то знала на ощупь, где у пациента начинается отек и насколько опасно посинение губ. Паника накатила, но не захлестнула. Ева слишком хорошо умела работать тогда, когда страшно. Страх потом. Сначала факты.