Книга Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы, страница 61 – Диана Фурсова

Она осторожно сложила записку.

— Что вы сделаете?

Кайрен посмотрел на бумагу в ее руках так, будто видел не лист, а старую, давнюю ошибку, до которой наконец дотянулся.

— Пока — ничего, — сказал он.

— Что?

— Пока ничего. Если я ударю сейчас, без свидетелей, без цепочки, она выкрутится. Торваль спрячется за нее. Совет скажет, что я в ярости из-за наследника. Нет. — Он протянул руку и взял записку обратно. — Теперь я хочу не подозрение. Я хочу всех.

Ева медленно выдохнула.

Это было разумно.

И именно поэтому страшно.

— Она останется в доме, зная, что вы почти дотянулись, — сказала она.

— Да.

— И будет бить первой.

Он посмотрел на нее так прямо, что у Евы на секунду сбилось дыхание.

— Поэтому, — сказал Кайрен, — сегодня ночью вы не останетесь одна.

В другой день она бы, возможно, ответила колкостью. Или спросила, приказ это или внезапный приступ заботы. Но после совета, Селесты, Лады, ребенка и знака на записке силы на игру закончились.

— Мирен тоже, — сказала она.

— Я уже удвоил караул у башни.

— Караул легко купить.

— Этот — нет.

— Вы слишком долго так думали о многих.

Его лицо стало жестче. Но не от злости на нее. От злости на самого себя.

— Да, — сказал он. — Дольше, чем следовало.

Повисло молчание.

За дверью тихо заплакала новорожденная. Лада что-то зашептала ей в ответ. Где-то в сушильне скрипнула доска. Из кухни донесся запах теплого хлеба.

Дом жил.

И именно поэтому теперь стал опаснее, чем когда лежал в запустении.

Кайрен уже взялся за ручку двери, когда Ева тихо спросила:

— Почему вы показали это мне?

Он не обернулся сразу.

— Потому что сегодня весь двор выбрал вас раньше, чем меня, — сказал он. — И если вы не будете знать, кто именно хочет это сломать, я потеряю еще больше, чем уже потерял.

После этих слов он вышел.

А Ева осталась стоять посреди теплой малой комнаты, с запахом крови, мыла и хлеба в воздухе, и впервые за все время по-настоящему почувствовала вес того, что они подняли.

Дом ожил.

И теперь за него начнется настоящая война.

Глава 9. Ледяная ярмарка

Ночью снег пошел сухой, мелкий, как толченое стекло.

Он царапал ставни, шуршал в щелях и оседал на подоконнике северной башни тонкой белой пылью, пока Ева сидела у окна Мирена и слушала, как мальчик спит. Спал он теперь тише, чем в первую ночь, но все еще беспокойно: иногда морщился, иногда вскидывал руку, будто защищался от чего-то во сне, иногда шептал неразборчиво, и тогда Аста, задремавшая в кресле, вздрагивала всем телом.

Ева не будила ее.

За последние дни все жили на изломе. Сам дом будто не ложился вовсе: днем принимал Совет, ночью переваривал страх, утром снова вставал на ноги, сжимая зубы. После письма Селесты, после записки из рукава человека Торваля, после родов Лады и детского крика, который весь двор услышал как знак, замок уже не мог притворяться прежним.

Слишком многое стало видно.

Мирен пошевелился, открыл глаза и сразу нашел ее взглядом.

— Опять не спите, — прошептал он.

Голос был слабым, но уже без той страшной сиплости, от которой у нее стыло внутри.

— А ты опять следишь, — так же тихо ответила Ева.

Он чуть шевельнул губами. Почти улыбнулся.

— Во дворе завтра будет шумно?

Вот оно.

За дверями башни дом гудел слухами еще со вчерашнего вечера. После осмотра Совета, после записки, после новых вопросов о мостовой лавке все словно ждали нового удара. И Ева, сидя у кровати мальчика, уже понимала: удар можно либо принять, либо увести в сторону и превратить в что-то свое.