Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 85 – Светлана Томская

Соня кивнула, закусив губу. Правда, тут же по её лицу пробежала тень сомнения. Ей неловко было обсуждать совсем личное и одновременно хотелось поделиться.

— Я — никому, ты же знаешь. Как его зовут? Он тебя на самый первый танец пригласил?

— Николай. Мы полонез танцевали первой парой. — Соня помолчала, задохнувшись от волнения. — Но нет, конечно, он не сам меня пригласил. На полонез пары распределяла Алевтина Венедиктовна. Она нас представила друг другу, и всё.

Полонез? Торжественный выход парами. Насколько я знаю, танец спокойный, но говорить во время него сложно. Партнёры шествуют с важным видом, глядя в основном прямо перед собой, а не друг на друга. Разве что парой слов могут перекинуться.

— И что он тебе сказал?

— Он сказал: «У вас очень лёгкая поступь», — чуть дрогнувшим от волнения голосом ответила Соня.

— А ещё?

— Ещё о погоде.

М-да, негусто.

— А на другие танцы он тебя не приглашал?

— Как можно⁈ — Соня посмотрела на меня с таким изумлением, что мне стало ясно: я сморозила глупость. — С одним кавалером два раза не положено танцевать, разве что, если ты с ним помолвлена. Это же неприлично!

Ёшкин кот… Катя не могла не знать такого.

Впрочем, Соне было не до того, чтобы выводить меня на чистую воду. Она тяжело вздохнула.

— Но он так на меня смотрел во время мазурки. — Соня отвела взгляд и ещё больше покраснела. — И когда поменялись кавалерами на одну фигуру, он мою руку сжал.

Я кашлянула, скрывая неуместный смешок. «Принц взглянул на меня три раза, улыбнулся один раз, вздохнул один раз, итого…» *

Соня не заметила моей реакции.

— Понимаешь, Катя, я точно ему понравилась.

— А как ты могла не понравиться? Я уверена, что там большинство студентов на тебя засматривались.

Соня покосилась на дверь и понизила голос до шёпота:

— Мне наутро горничная две записки передала.

У меня брови на лоб взлетели.

Ух ты! Оказывается, при самых строгих правилах молодёжь умудряется знакомиться мимо родителей.

Соня тем временем достала из-за пазухи два листка, сложенных во много раз, и, поочерёдно развернув их, положила передо мной.

Я взяла первый с несколькими предложениями, написанными аккуратным, буква к букве, почерком.

«Сударыня, дерзаю признаться, что после встречи с Вами сердце моё не знает покоя. Прежде я полагал, что нет ничего важнее наук. Ныне вижу, что ошибался. Смею ли я надеяться на ответное чувство? А. Л.»

— Ну ничего себе, — пробормотала я. — И кто таков этот А. Л.?

Соня небрежно пожала плечами.

— Думаю, это Андрей Литвинов, я с ним мазурку танцевала.

— Но смотрела, я так понимаю, только на Николая? — слегка насмешливо поддела её я.

Соня так жалобно посмотрела на меня, что стало стыдно, и я постаралась быстрее переключить её внимание.

— А вторая записка от него? — Не дожидаясь ответа, я взяла второй листок.

«Сударыня, Вы были прекраснее всех на этом балу, и я не нахожу слов, чтобы выразить моё восхищение. Смею предположить, что я не единственный, кто запомнил этот вечер. Н. А.»

Здесь почерк был размашистый, я бы даже сказала, лихой, с крупными буквами и длинными росчерками. Я, конечно, не графолог, но разница характеров прямо-таки бросалась в глаза.

— Вот наглец, — вырвалось у меня. — Какой самоуверенный! Соня, с этим юношей надо бы поосторожнее.

— Это ещё почему? — Соня моментально ощетинилась.