Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 7 – Светлана Томская

— Марфа, — строго рявкнула Варвара Петровна, — слышала, что барышня изволит? Выполняй.

Старая няня послушно вышла из комнаты. А Варвара Петровна присела на край кровати, накрыла мои ноги одеялом. Заботливым движением расправила его.

— Фёдор Степанович… — Голос стал ещё слаще. — … так расстроился, когда тебе плохо стало. Извёлся весь. Каждый день слугу присылал справиться о твоём здоровье.

Имя Фёдор Степанович было мне уже знакомо, сама придумывала, Марфа тоже подтвердила, но мне бы ещё добыть информации из Катиной памяти. И хотя до этого момента чужая память помалкивала, я снова и снова посылала в неё запросы. Выдали же мне облик доктора со скальпелем, может и купца покажут?

Самого купца я не увидела, но зато меня окатило такое мощное чувство неприязни, что я невольно поморщилась. Принадлежало оно, видимо, самой Кате.

— А с чего ему расстраиваться? — пошла я в разведку. — Он же нам не родственник.

— Неужто забыла? — притворно удивилась тётка. — Сватался он к тебе третьего дня. Ты согласие дала.

Согласие? Ага… Только «сомлела», по словам няни, и потом чуть коньки не отбросила. Хотя… отбросила ведь.

— Не помню, тётушка, — вырвалось у меня, — чтобы я соглашалась. Не хочу я за купца. Батюшка в гробу перевернётся.

— Это ещё что за чепуха? — зашипела тётка, переменившись в лице. — Такого завидного жениха упускать. Павла Александровича уж год как нет. Дом, что после родителей остался, заложен. Выкупать его нам не на что. Мне Софье ещё на приданое собирать. А Фёдор Степанович готов тебя без приданого взять, с одним этим никому не нужным фотоателье.

Губы Варвары Петровны сжались в тонкую линию. Глаза из просто холодных превратились в ледяные и уставились на меня с нескрываемым раздражением.

Надо сказать, это выражение лица было для неё более естественным.

— А фотоателье работает? — не удержалась я от вопроса. — Доход приносит?

— Так я и думала, — жёстко заявила тётка. — Рано Марфа тебя здоровой объявила. Горячка у тебя не прошла, раз не понимаешь своей выгоды. Григорий Иванович придёт, попрошу ещё раз дурную кровь у тебя выпустить, чтобы в себя пришла.

Капец! При одной мысли о кровопускании пострадавшая рука откликнулась ноющей болью, а голова закружилась.

Не-не-не. Спорить сейчас — себе дороже. Выздороветь. Выжить. Впрочем, это теперь одно и то же.

А дальше «действовать будем мы» пропел в моей голове Цой.

— Простите, тётушка, — выдавила я, напустив на себя смиренный вид. — Правы вы, мысли после болезни ещё путаются.

Варвара Петровна хмыкнула.

— То-то и оно. Отлежись да подумай хорошенько. Я тебе зла не желаю. Но, коли упустишь выгоду, пеняй на себя.

Очень хотелось спросить, чью именно выгоду я могу упустить, но угроза «выпустить дурную кровь» подействовала. Интуиция подсказывала мне, что от врачей в этом времени стоило держаться подальше. А значит, к приходу доктора следовало привести себя в порядок. Так, чтобы он сразу признал: «Как я ни старался, а пациент выздоровел». А уж потом будем и с купцом разбираться.

К тому же у меня самой была догадка, зачем тётке Катин брак с купцом. Эта часть сюжета, хоть и штрихами, а была набросана.

А вот то, что родительский дом заложен отцом, оказалось сюрпризом. Стоит это проверить. Плохо, что в этом времени я абсолютно юридически безграмотна. Впрочем, в своём тоже.