Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 11 – Светлана Томская

Я едва не пропустила последнее обращение Айболита.

— Вы всё поняли, Катерина Павловна? Мои предписания выполнять в точности.

— Да, Григорий Иванович, — послушно кивнула я и мысленно добавила: «А иначе пиявки за уши».

— Ну что ж. — Доктор взял свой саквояж. — Состояние Катерины Павловны меня радует, настроение тоже. Зайду через пару дней. А вы, Варвара Петровна, наблюдайте. Если вдруг проявится буйство или что-то необычное в поведении заметите — присылайте за мной немедля.

Дверь за этими двумя закрылась.

Я обессиленно откинулась на подушки. Марфа Григорьевна, сообразив, что сейчас меня лучше не трогать, подоткнула одеяло и куда-то вышла.

Я осталась одна.

Добро пожаловать в XIX век, Катя.

Подведём итоги: я в теле двадцатилетней девицы, в анамнезе у меня кровопускание, в окружении — тётка-шантажистка и доктор со скальпелем и пиявками. Предложенные варианты — замуж за купца или психушка.

И какой же идиот загнал героиню в такую задницу? Ах, я сама?

Ну что ж, придётся вносить редакторские правки по ходу пьесы.

* * *

* «Вовка в Тридевятом царстве», реж. Борис Степанцев, «Союзмультфильм», 1965 г.

Следующие два дня я следовала предписаниям доктора, демонстрируя смирение.

Поднималась только при помощи Марфы для гигиенических процедур и для коротких прогулок от кровати до кресла, которые она именовала «моционом». Выглядело это, надо полагать, трогательно: бледная барышня, шаркающая в шерстяных чулках по холодным половицам и опирающаяся на нянину руку. По крайней мере, пару раз я замечала, как няня украдкой смахивает слезу.

Но, как только я оставалась одна, начиналась другая жизнь.

Первое же утро я начала с суставной гимнастики, не вставая с кровати: покрутила стопами, запястьями. Приняв сидячее положение, сделала аутомобилизацию шейного отдела. Но этого было мало. Тело реагировало охотно: молодое, двадцатилетнее, оно явно соскучилось по движению и отзывалось с готовностью.

Вера в лучшее меня и подвела.

Как только Марфа ушла за завтраком, я решилась на большее. Видано ли: помолодеть почти на двадцать лет и лежать в постели.

Сурья Намаскар. Двенадцать поз, плавный поток, одно перетекает в другое. Я делала его каждое утро последние лет семь. Ну и что, что организм другой, зато последовательность в голове отпечаталась намертво.

Казалось бы, ничего сложного. Не бег трусцой, не становая тяга.

Я поднялась с кровати, встала на половицы босиком.

Постояла прямо, вытягиваясь к потолку. Организм мурлыкнул. Хорошо.

Наклон вперёд, ладони к полу.

Пол оказался значительно дальше, чем я рассчитывала. Кровь бросилась в голову.

Я успела ухватиться за кровать, присела на корточки и переждала, пока комната остановит вращение.

Ничего. Наклон пока пропустим. Главное — не сдаваться.

Выпад — правая нога назад, колено на пол. Левое бедро завибрировало. Организм вежливо, но настойчиво сообщил, что три дня лихорадки и кровопускание — это не то, что хорошо перед нагрузкой.

Я его проигнорировала.

Упор лёжа.

Руки держали секунды три. Потом я рухнула.

С минуту я лежала щекой на холодных досках и смотрела на пыль под кроватью. Там скопилось её довольно много. Интересно, а почему в моей комнате не убираются? Разве влажная уборка не является необходимой частью ухода за больным? Надо это исправить.