Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 14 – Светлана Томская

По ним шли люди: женщина с корзиной, накрытой тканью, двое мужиков в тулупах, чиновник в шинели с какими-то знаками отличия, прижимающий к груди папку. Напротив — лавка с вывеской «Ткани и мануфактура».

И, странное дело, мне не нужно было объяснять, что это за тротуары и почему они деревянные. Я просто знала. Знала, что иначе здесь и не бывает, что весной их зальёт талой водой, что лавка напротив торгует тканями и мелкой галантереей, что хозяин там прижимистый, но честный. А сама улица называется Большая Торговая, и идёт она до самого центра. И там за один дом до центральной площади и находится фотоателье с вывеской «Свѣтопись Вересаевъ».

У меня защипало в глазах. Или не у меня?

Я отступила от окна и замерла.

Откуда я это знаю?

Катина память. Она возвращалась не картинками, как тот обрывок с доктором и скальпелем, а иначе. Тихо, как будто всегда была здесь. Просто затаилась на время, отступив при появлении самозванки.

А теперь вернулась. И для меня вид из окна мгновенно стал привычным, и люди, спешившие по своим делам, выглядели привычно.

Это было и хорошо, и странно. Я вернулась в постель и закуталась в одеяло, продолжая прислушиваться к себе. Не так много знала Катя, но вполне достаточно, чтобы часть этого мира стала мне знакомой.

И теперь я понимала, что не так-то просто дворянку насильно за купца выдать. Только надо было правильно выстроить последовательность действий и найти тех, кто мне поможет.

В этот момент я ещё не подозревала, что первую помощь мне окажет человек, которого я уже успела записать в противники.

* * *

— Вы что тут сквозняки развели? — с подозрением спросила Варвара Петровна, навестив меня после ужина.

Марфа Григорьевна как раз перед её приходом успела захлопнуть форточку, но невозможно было не заметить, как изменился воздух в комнате, тем более что влажную уборку тоже провели как раз перед этим.

— Я попросила проветрить, тётушка, — мягко сказала я. — Невозможно всё время миазмами дышать. Вы разве не слышали, что через дурной воздух хворь передаётся?

Сквозняки от проветривания Варвара Петровна отличать не умела, но слова «миазмы» и «хворь» знала.

— А коли опять простынешь? — уже менее уверенно предположила она.

— Мы недолго, и Марфа меня хорошо укутала. Вы же тоже этим воздухом дышите, когда меня навещаете.

— Ну, может, и лучше так, а то действительно дышать нечем было, — пробормотала тётка. — Главное — не разболейся. Нам нужно, чтобы до конца масленичной недели сладилось дело с Шубиным. Потом пост начнётся, там уже не до венчаний будет.

— Да, тётушка. Самой лежать надоело, — дипломатично ответила я.

Варвара Петровна вышла, и Марфа не удержалась:

— Да неужто вы, Катерина Павловна, и впрямь согласились на мезоля…

— Мезальянс, — помогла я няне со сложным словом. — Боже упаси. Просто не хочу сейчас спорить с Варварой Петровной.

— Так если рядную Дмитрий Александрович подпишет, то на попятный сложно будет идти.

— Рядную?

— Бумагу о том, какое приданое, сколько чего да когда будет отдано.

Хм, а няня-то не совсем безграмотная.

— А как узнать, подписана уже эта рядная или нет?

— Мне неведомо, но вряд ли Дмитрий Александрович без вашего согласия подпишет.

Ага, не так-то просто племянницу сплавить. Жаль, Катя юридическими вопросами не интересовалась. Во всяком случае, в её памяти я ничего подобного не нашла, зато наткнулась на «венечный обыск». Я это словосочетание слышала впервые, но смысл поняла. Если я в церкви скажу «нет», то брака не будет.