Книга Ветер с Северного моря, страница 73 – Анна Морион

Бьорн-Магнэ машинально взглянул на картину, и его лоб прорезали глубокие морщины.

— Это напоминание мне, что меня ждут. Море жестоко, Хелен, оно дает и забирает… Но, зная, что меня ждут, я буду бороться с ним до последнего моего вздоха и сделаю все, чтобы вернуться к той, кто любит меня и нуждается во мне, – тихо сказал он. Его глаза внимательно осматривали картину, словно цепляясь за каждый мазок масла, за каждую деталь. Но затем он перевел взгляд на жену. – Жизнь – это море. Порой ласковое и тихое, порой – буйное и штормовое. Но вы и я, кажется, оставили шторм позади.

— Так и есть, – громко прошептала Хелен. – Только не забудьте просить вашего морского бога о том, чтобы он дал нам детей.

— А вы просите вашего, – усмехнулся Бьорн-Магнэ и вдруг наклонился к ее губам. – Но давайте поднимемся в вашу спальню и продолжим стараться без помощи богов.

— Какое заманчивое предложение! – усмехнулась Хелен и накрыла губы супруга своими пальцами. Ее дыхание участилось. В животе разгорался костер. – Но сперва напишите мистеру Нилману о том, что мы принимаем его приглашение…

Бьорн-Магнэ молча подошел к столу.

На следующий день, в два часа дня супруги-буржуа Нордстранды сидели в огромной светлой гостиной дома сквайра и пили чай с главой местной аристократии.

— Но расскажите же нам о вашем браке. О вас шепчутся, знаете ли, – было первым, что услышали Хелен и Бьорн от миссис Нилман. – Брак по расчету? Или по большой любви?

Это был неприятный Хелен вопрос. Ожидаемый, но неприятный.

Тон и выражение лица благородной леди миссис Нилман были спокойными и вежливыми, однако за этой вежливостью отчетливо чувствовался холод и неодобрение. Когда-то Хелен беседовала так, почеркнуто вежливо и прохладно с Вивиан, в день, когда Валенты навестили вдову миссис Уингтон, а затем – на празднестве в доме Блаквэлов, в честь помолвки Мэри и мистера Сольера. Тогда Хелен снисходительно, свысока смотрела на буржуа и их жен, а в доме Вивиан она открыто демонстрировала, что не попадется на хитрые уловки и фальшивые слезы… И вот, она сидела в гостиной такой же дочери мелкого поместного дворянина, которой являлась и сама, и та давала ей знать, что миссис Хелен Нордастранд – супруга какого-то буржуа, ей, миссис Нилман, неровня. И это причиняло Хелен сердечную боль, а ее душу наполняло смятением.

«Воспитанная, благородная женщина, а не постыдилась бросить нам в лицо этот неловкий вопрос!» – с неудовольствием подумала Хелен, судорожно пытаясь найти разумный ответ, которого у нее, впрочем, не было, ведь этот вопрос она никак не ожидала услышать: возможно, были сплетни о ее с Бьорн-Магнэ браке, но никто не осмеливался нарушить правила приличия и полюбопытствовать так открыто.

До этого момента.

До этой ледяной вежливости миссис Нилман, и ее серых, глубоко-посаженных глаз, впившихся в лицо Хелен.

«Ты предала нас, Хелен. Как ты поспела? Ты и этот буржуа… Какой позор!» – словно кричали эти серые глаза хозяйки дома, и в этот момент Хелен вспомнила свою мать и ее слезы оттого, что ее старшая дочь выходила за простолюдина, пусть и богатого.

Тело Хелен напряглось. Она сумела фальшиво улыбнуться, но в ее разуме не было ни слова, ни мысли: что ответить?

Господи, что ответить?!

Правду? Тогда семейство Нилман будет презирать ее еще больше и еще более открыто. А что, если они настроят против нее и Бьорна-Магнэ всех своих друзей-аристократов и знатные семьи, ведь тогда у нее, Хелен не будет шанса на дружбу с равными ей по происхождению дамами, а репутация ее мужа будет очернена…