Книга Единственная для курсанта, страница 22 – Ева Енисеева

Он прижал меня к холодному борту машины, приподнял за бёдра, начал целовать — жадно, властно, горячо.

Отстранился.

— Иди в кубрик, Лисичка.

— Никуда я не пойду.

— Ты не хочешь продолжения, а я такой голодный, что готов сожрать тебя прямо здесь.

— Хочу.

Осознание прошло через меня словно ток.

Да.

— Не отпускай меня, — прошептала я, снова припадая к его губам.

Я целовала его с жадностью обреченной. Каждое прикосновение было как последний глоток воздуха перед погружением в бездну.

— Алиса, — его голос стал низким, рокочущим, и я почувствовала, как эта вибрация передается моему телу. — Лучше мне уйти.

— Нет, — я перехватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Не уходи. Никуда не уходи. Я хочу тебя. Сейчас.

Захар замер. Его кадык дернулся. Он смотрел на меня так, будто видел впервые — и в этом взгляде было столько желания. Он хотел обладать мной. И сдерживался изо всех сил.

— Ты понимаешь, о чем просишь?

— Понимаю.

Он тяжело выдохнул, упираясь лбом в мой лоб. Его пальцы сжали мою талию так сильно, что завтра наверняка останутся синяки. Но мне было плевать. Пусть остаются. Это будет единственное, что я заберу с собой.

— У меня... — он запнулся, и в его голосе прорезалась непривычная неловкость. — У меня защиты с собой нет. Я дойду до казармы и…

— Нет! — почти выкрикнула я, прижимаясь к нему всем телом. Если он сейчас уйдёт, я не решусь больше! — Не уходи. Захар, пожалуйста. Не оставляй меня одну.

— Лисичка! Ну что же ты.

— Сейчас. Пожалуйста, давай сделаем это сейчас.

Я вцепилась в его футболку, не давая отстраниться ни на миллиметр.

Он смотрел на мои пальцы, на открывающуюся полоску кожи, и я видела, как в нем рушатся последние барьеры…

— Как же я это ждал, — выдохнул он, подхватывая меня под бедра и… открывая тяжёлую дверь пожарной машины…

Он помог мне забраться внутрь, уложил на широкое сиденье, пахнущее кожей и сталью, Заблокировал замок. Щелчок механизма прозвучал как приговор прошлой жизни. Назад пути не было.

И хорошо.

Внутри было тесно, темно и оглушительно тихо, лишь наше сбивчивое дыхание разрезало этот вакуум.

Он навис надо мной, упираясь руками в спинку сиденья.

— Только скажи, и я остановлюсь, — прошептал он, расстёгивая мою рубашку.

Не скажу, Захар.

Не скажу.

Пусть весь мир рухнет, Захар. Мне плевать. Не скажу. Ничего не скажу.

Он уже рухнул.

Только эта ночь и осталась.

Я не думала о последствиях. Ни о чём не думала. Просто очень хотела, чтобы он был моим первым. Моим тайным венчанием в кабине красной машины под вой невидимых сирен моего отчаяния.

— Алиса... — его голос сорвался, превращаясь в рык. — Последний раз спрашиваю. У меня ничего нет. Я не смогу остановиться.

— И не надо, — выдохнула я, переплетая свои пальцы с его мозолистыми ладонями. — Будь во мне. Весь. Без остатка. Я хочу чувствовать тебя, один раз.

Это было безумие.

Захар больше не спорил. Его губы нашли мои в сокрушительном, собственническом поцелуе. Его руки, привыкшие к грубому снаряжению, теперь с пугающей нежностью избавляли меня от формы.

Каждый сантиметр моей обнаженной кожи вспыхивал под его прикосновениями.

В тесноте кабины, под тихий гул ангара, время замерло. Были только его горячие руки, его тяжелое тело и этот всепоглощающий запах горького цитруса.