Книга Доверие Точка возврата, страница 23 – Ева Шах

Потому что уставший Андрей был опаснее обычного.

В нем становилось меньше брони.

Больше человека.

А человек всегда сложнее ненависти.

— Почему ты не уехал из города вчера? — спросила я, не отрываясь от кофе.

— Не мог.

Я хмыкнула.

— Вот и встретились два слова, которые портят мне жизнь.

— Я остался из-за твоего отца. И из-за тебя.

Сказано было тихо.

Очень тихо.

И от этого попало точнее.

Я сжала стаканчик так, что крышка жалобно треснула.

— Не надо, Андрей.

— Что именно?

— Вот этого. Полуправды с человеческим лицом.

Он поставил свой кофе на стол и оперся ладонями о спинку стула напротив меня.

— Это не полуправда.

— А что? Полноценная трагедия в двух действиях?

— Ника…

— Нет, серьезно. Что ты хочешь от меня услышать? Что я растаю? Что мне станет легче? Что я вдруг посмотрю на тебя и скажу: о, конечно, теперь все сходится, спасибо, что решил объясниться, когда я уже научилась жить в обломках?

Он молчал.

Я сделала глоток кофе и тут же обожглась.

Естественно.

Потому что утро без внутреннего и внешнего ожога — это, видимо, не мой жанр.

— Я ничего от тебя сейчас не хочу, — сказал он наконец. — Кроме того, чтобы ты доехала до больницы без обморока и упрямства.

Я посмотрела на него поверх стакана.

— А потом?

Он выдержал паузу.

— А потом посмотрим.

Вот в этом весь он.

Умеет одной фразой одновременно и не давить, и дать понять, что он никуда не делся.

Меня от этого буквально передергивало.

— Терпеть не могу неопределенность, — сказала я.

— Я знаю.

— И все равно ей меня кормишь.

— Потому что определенность сейчас прозвучит как давление.

Я усмехнулась.

— А ты, оказывается, поумнел.

— Ты тоже.

— Да. Теперь я хотя бы сразу понимаю, когда мне опасно.

— И все еще открываешь дверь?

Я замерла.

Ну надо же.

Укусил.

Точно. Тонко. В ответ.

На секунду между нами снова вспыхнуло то старое: напряжение, ум, азарт, непроговоренная химия. От него у меня когда-то кружилась голова. Сейчас — только сбоил пульс.

— Не обольщайся, — сказала я. — Я открыла дверь, потому что ждала такси в человеческом обличье, а не личную драму с кофе.

— Тогда считай, что сервис оказался расширенным.

— Это худший премиум-пакет в моей жизни.

Он усмехнулся.

И я вдруг с ужасающей ясностью поняла, что скучала по этому. Не по нему целиком — нет, упаси боже. По этому обмену репликами. По ощущению, что кто-то рядом успевает ловить мои колкости на лету и возвращать их назад, уже острыми с другой стороны.

— Нам пора, — сказал он, глянув на часы.

Я кивнула и поднялась.

Пока я надевала пальто, Андрей молча взял с подоконника мои перчатки и подал мне. И в этом маленьком, до боли привычном жесте было столько прошлого, что я на секунду зависла.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Не за что.

— Опять ты это говоришь так, будто у нас все нормально.

— А у нас не нормально, Ника.

Я подняла глаза.

Он смотрел прямо на меня.

Без улыбки.

Без защиты.

— Я это очень хорошо знаю.

И вот после этого спорить стало нечем.

Мы вышли из квартиры.

На лестнице я шла на полшага впереди, но все равно чувствовала его за спиной. Как раньше. Тогда мне это нравилось — ощущение, что сзади идет кто-то, кто точно поймает, если я оступлюсь. Сейчас оно пугало. Потому что у меня давно уже была только одна точка опоры — я сама. И если вдруг начинало казаться, что это не так, внутри сразу срабатывала сирена.