Книга Доверие Точка возврата, страница 1 – Ева Шах

Ника

Первый снег в этом городе всегда выпадает некстати.

Не тогда, когда его ждут дети, не тогда, когда коммунальные службы бодро отчитываются о готовности техники, и уж точно не тогда, когда взрослым хочется романтики, горячего какао и фотографий на фоне фонарей. Нет. Первый снег здесь приходит как незваный гость — резко, поперек всех планов, с ветром в лицо и влажной крупой за воротником.

Я стою на стремянке у витрины книжного и, прикусив губу, пытаюсь закрепить бумажную гирлянду так, чтобы она не сползала на новые поступления.

— Если ты сейчас рухнешь, — раздается снизу голос Алисы, — я сначала сфотографирую, а потом вызову скорую.

— Спасибо за поддержку.

— Я искренне. У тебя очень художественная поза. Почти рождественская трагедия в трех актах.

Я фыркаю, прижимаю кнопки сильнее и наконец спускаюсь вниз. Витрина выглядит почти прилично: золотистые звезды, тонкие нити огней, стопка подарочных изданий, белые керамические домики и табличка с надписью: «Истории, в которые хочется вернуться».

Очень смешно.

Именно возвращаться в истории я давно перестала.

— Ну? — Алиса складывает руки на груди. — Красиво же.

— Красиво.

— Тогда почему у тебя лицо человека, которому только что подняли аренду в три раза?

Я поправляю рукава теплого свитера и отворачиваюсь к кассе.

— Устала просто.

Это почти правда.

За последние полгода я действительно устала: открывать магазин по утрам, разбираться с поставками, спорить с издательствами, вести соцсети, улыбаться покупателям, делать вид, что мне легко одной тащить место, которое мне не по карману, но слишком дорого, чтобы отказаться.

Книжный достался мне не по наследству и не по счастливой случайности. Я вырвала его себе почти зубами — после развода, после переезда, после долгого периода, когда любое утро казалось бессмысленным.

Когда-то у меня была совсем другая жизнь.

Большая.

Громкая.

Правильная снаружи.

С мужем, который говорил мало, но всегда так, что его слушали. С квартирой в центре, в которой слишком много стекла и слишком мало уюта. С расписанием, где ужины, поездки, встречи и благотворительные вечера были важнее простых разговоров на кухне.

Со временем я поняла, что можно жить рядом с человеком и чувствовать себя не женой, а частью его интерьера. Удобной. Уместной. Красивой.

Заменимой.

Развод был тихим. Настолько тихим, что иногда мне казалось: нас как будто и не существовало. Ни скандалов, ни дележки, ни истерик. Только подписи внизу документов и фраза, сказанная однажды спокойным мужским голосом:

— Так будет лучше для нас обоих.

Для обоих.

Я потом долго ненавидела именно это «для обоих», потому что за ним так удобно прятать чужую трусость.

— Ника, — Алиса щелкает пальцами перед моим лицом. — Ты опять зависла.

— Прости.

— Нет, так дело не пойдет. Сегодня ты едешь со мной.

— Куда?

— На открытие.

— Какое еще открытие?

Она смотрит на меня так, будто я лично оскорбила все культурное сообщество города.

— Новое арт-пространство на набережной. Полгорода туда ломится. Будут художники, журналисты, спонсоры, местные снобы и бесплатное вино. Тебе полезно выйти в люди.

— Мне полезно закрыть магазин, доползти домой и лечь лицом в подушку.

— Ты и так живешь, как вдова декабриста.

— Я в разводе, а не в ссылке.

— По ощущениям — где-то рядом.