Книга Единственная для офицера, страница 99 – Ева Енисеева

Работа у нас сегодня была по птичникам.

Гнездо засекли в заброшенном доме на окраине крошечного СНТ.

Трёхэтажный такой брошенный недострой. Видно, кто-то себе замок строил, да сил не хватило на полпути — шифер съехал, окна выбиты давно.

А соседи дали наводку — жужжит, мол, в замке этом брошенном.

Народец тут тихий, живут, никого не трогают, но дети… им же интересно. Они полезли посмотреть до того, как наши отреагировали. Вот малявок эти сволочи и сгребли. За ними мать, за ней сосед.

Итого в заложниках женщина, двое пацанов, старик, девчонка.

Переговоры зашли в тупик.

Команда “штурм”.

Разложил я всех быстро.

Кабан с Саней и с двумя допниками — сверху. По стене, через крышу, в мансардное. Кабан комплекцией со шкаф, а по стенам ходит, как человек-паук. Хрен пойми как у него это получается.

Снайперы перекрыли окна. Кто высунется — уже не наша забота.

А по лестнице пошли мы: я, Тоха и Скиф. Те, кто в ближнем бою лучший.

Лестница в таких недостроях — дрянь. Голый бетон, без перил, простреливается снизу доверху — стреляй не хочу. Идти по ней первым — чистая дурь.

Мы и не шли. Ждали, когда наверху начнётся замес.

Стояли в темноте, втроём, слушали собственное дыхание.

И вот тут я его и поймал.

Скиф стоял у меня за спиной. Ну, стоял и стоял, лестница узкая, куда ему деться.

Я чуть сместился вправо — проверить угол проёма.

Он сместился следом, шаг в шаг.

Я передвинулся ещё — так, чтоб контролировать его боковым зрением.

Он опять плавно ушёл мне в мёртвую зону.

Три раза.

Три раза боец, которому в этом коридоре было полно места для манёвра, оказывался ровно там, где я его не видел.

Между лопаток зачесалось так, что спину прошибло ледяным потом.

Ну, здравствуй.

Вот тебе, майор, и бегущая строка.

Двадцать пять лет пацану. Совсем зелёный.

Я лихорадочно соображал. Отправить его вниз? Под каким соусом? “Иди, милый, погуляй, ты мне что-то не нравишься”? А если я ошибся? Выкину бойца перед штурмом, группа просядет, и наверху из-за этого кто-нибудь ляжет.

Взять его прямо тут? На чём?

А наверху пять человек. И заложники. Дети.

Времени было — секунды.

Я чуть повернул голову назад, якобы проверяя фланг, и негромко спросил:

— Тоха. Помнишь, как мы на юге двое суток шли?

Тоха не переспросил. Не удивился.

Он вообще соображал мгновенно: если командир перед штурмом несёт чушь, значит, это не чушь.

Нас тогда свои же “коллеги” под шумок прикопать пытались.

— В оазисе. Помнишь?

— Помню, — глухо отозвался Тоха.

И взглянул на Скифа. Ствол тохиного автомата едва заметно, будто случайно, качнулся в сторону парня.

Я кивнул.

Пускай ничего не изменилось в его лице, но я был уверен, что он понял меня правильно. Не один год вместе работали.

Наверху грохнуло — это Кабан вошёл через мансарду, за ним наверняка Саня и допники. Хороший момент.

— Пошли! — дал я команду.

Скиф пошёл третьим. За мной.

Ну конечно за мной. Куда ж ещё.

Хорошая у нас была тройка, не зря поставил: я, Скиф и Тоха. Если бы один из нас не был крысой, то цены бы этой тройке не было.

Первого сняли прямо с площадки. Сам виноват — вылетел прямо под ствол.

Скиф работал чисто. Отработал и опять ушёл мне за спину. Сучёныш.

Второй вывалился из комнаты слева. Тоха его быстро срезал.

Осталось ещё трое сверху. Ещё бы спину от чужого взгляда не жгло, вообще классный был бы счёт.