Книга Единственная для офицера, страница 100 – Ева Енисеева

— Заложники в отдельном помещении, — отрапортовал Саня.

— Тогда “зарю” давай! — гаркнул я в гарнитуру.

Взорвалась светошумовая граната с пластиковым корпусом. Мы такие используем, чтобы дезориентировать противника.

Но один из них так дезориентировался, что начал палить во все стороны без разбора. А стены в этом недострое — дешёвые блоки да штукатурка. А за ними заложники.

И вся ответственность на мне.

Вот тут у меня аж сил прибавилось, рванул первым вперёд.

А сзади — Скиф. И я это чувствовал каждым позвонком, мать его. Ну и похер, впереди дети, которых надо вытащить.

Снял ещё одного. Противников осталось двое, и один из них всё ещё палил во все стороны.

Тут справа меня так крепко приложило.

Развернуло, повело в стену, и я секунды две не понимал вообще ничего — ни где я, ни что я.

Оглянулся.

И увидел Тоху.

Он стоял над Скифом.

Скиф уже лежал, а Тоха сверху, коленом в спину ему вдавливал. В бетон. Так, что у пацана голова набок.

Ну вот и всё, парниша. Доигрался за дополнительные бонусы.

Я кивнул Тохе, он кивнул мне.

— Он в тебя стрелял, — сказал, — если бы ты не предупредил, я бы не заметил, мало ли здесь шальных. А так — следил.

Значит, всё.

— Живой?

— Дышит, сука.

Тоха наручники парню надел. И для верности в морду дал.

— Работаем дальше.

Сейчас было не до Скифа.

Ранил всё-таки! Я сжал зубы. Позже посмотрю, дышать могу, значит всё не так серьёзно.

У нас два противника осталось, один всё ещё отстреливался, но вот к окну сунулся на мгновение… последнее мгновение. Его снайпер с улицы подхватил.

Выстрелы прекратились. Наконец-то.

— Остался один. Где? Обход!

Тоха ушёл вправо, вдоль стены.

— Последний в дальней! — это Саня прохрипел.

Дальняя. Это где заложники. Вот же подлец, спрятался, когда заварушка началась. Людьми прикрыться решил.

— Не работать! — заорал я в гарнитуру. — Никто не работает! Там дети!

Мы ему ответить не можем.

А он нам может. Ему всё равно. Ему уже вообще всё равно.

Стены — блоки да штукатурка. Крошево в лицо, пыль такая, что дышать нечем.

— Кабан! Сверху достанешь?

— Не пройду!

— Саня!

— Работаю! Через торцевое захожу!

Долгие три секунды.

Стук — это Саня вошёл в окно.

Одиночный выстрел.

— Снял.

Тишина.

Такая, что зазвенело.

— Чисто! — Саня отрапортовал. — Все живы!

Ну главное все живы.

Осталось заложников вывести.

И… зашиться надо похоже.

Я зашёл в комнату с заложниками. Надо было убедиться.

Женщина сидела на корточках в углу, спиной к двери, и загораживала собой обоих пацанов и девчонку, вжимала их в бетон, руки над головами, и не обернулась даже — ей всё равно было, кто вошёл, свои, не свои, ей главное, чтоб детей не трогали.

Так и Алиска моя восемь лет сына защищала.

Из-под руки женщины на меня вытаращились глаза пацанёнка. Взгляд исподлобья, как у Дани прямо, особенно, когда я ему сказал, что он настоящий мотоцикл только ближе к двенадцати получит, если мы Алиску на это уговорим.

Бок зажгло уже всерьёз.

Я привалился к стене и сунул руку под броню. Ладонь оказалась красной.

Бронежилет закрывает грудь и спину — там плиты. Бока прикрывают отдельные секции, на липучках. Я их сроду не носил, неудобно же. И Скиф это знал.

Вот в этот голый бок мне и прилетело.

— Командир! — Тоха уже был рядом. — Ты чего молчал?!

— Некогда было.

— Док! Дока сюда!