Книга Единственная для офицера, страница 87 – Ева Енисеева

Не на того напал.

Я вышел первым. Обошёл капот и встал чуть впереди — так, чтобы Алиса с пацаном оказались у меня за спиной. Привычка. Когда не знаешь, откуда прилетит, своих держишь за спиной.

А они свои теперь. Бесповоротно.

— Алисонька! Приехали! — моя тёща выпорхнула на крыльцо.

Стройная, невысокая женщина лет пятидесяти пяти… в ней было что-то похожее с Алисой, только смягчённое временем.

Нарядная, серёжки надела к нашему приезду. Или она всегда такая при параде?

Я смотрел на неё и думал: вот эта женщина восемь лет назад просто отвела глаза. Не вступилась за дочь.

Она любила Алису. Это было видно. Любила — и всё равно тогда промолчала.

За её спиной возник Сергей Павлович.

Алиса подошла к нему, он обнял дочь, прижал — и поверх её плеча посмотрел на меня. Перевёл взгляд, расплылся в широкой, радушной улыбке.

— Ну, добро пожаловать в семейный круг, Захар.

Сергей Павлович сразу на пороге попытался показать, кто тут кого впускает в семью.

Я, конечно, пожал протянутую руку. Крепко и без лишних слов. Он ответил тем же, только вот ладонь мне постарался сдавить посильнее.

А я тоже не промах — держал его руку ровно столько, сколько нужно, чтобы он понял: не продавишь.

— Спасибо, что позвали, — сказал я доброжелательно, будто он не говорил мне про командировку с билетом в один конец.

Даня тем временем выбрался из машины и встал столбиком, разглядывая дом, и в серых глазах — моих глазах — светилось искреннее детское восхищение.

— Ого, домина!

— Внучок! — тесть мгновенно переключился, присел, раскинул руки. — Иди к деду!

И пацан подошёл.

— Захар, у тебя поменьше домик, — заявил Даня.

Ну спасибо сын, удружил.

Тёща прыснула — смущённо, прикрыла рот ладонью. Тесть торжествующе улыбнулся.

— Устами младенца глаголит истина, —- заключил он.

Даня понял, что сказал что-то не то.

Умный пацан. Наблюдательный.

Только вот наблюдательность сейчас сработала против меня, даже как-то неприятно стало под рёбрами. Но я смолчал. Не его вина. Пацан не знает, что этот добрый дед восемь лет назад выкинул его беременную мать из дома, а на вчера обещал спровадить меня на тот свет.

Дети не виноваты в войнах взрослых.

— Пошли, чемпион, — я положил руку на Данино плечо. — Замёрз стоять.

И мы прошли внутрь. Первыми. Алиса за нами.

Ну а внутри оказалось всё то же самое, что снаружи: дорого, красиво, как в магазине.

Накрытый стол ломился от еды.

Тёща тут же захлопотала вокруг внука — усадила, подвязала салфетку, которую Даня немедленно стянул (“я не маленький, баб”), принялась подкладывать в тарелку всё подряд. Тесть разлил по бокалам напитки — мне морс, себе и Алисе что-то из тёмной бутылки без этикетки, явно дорогое.

— За встречу, — провозгласил он. — За семью.

Я пригубил морс. Семья. Ну-ну.

Поначалу всё шло почти прилично.

Тёща щебетала про то, как соскучилась по внуку, как Даня вырос, какой он умница. Тесть разглагольствовал про бизнес, про заводы, про обороты, про каких-то партнёров из столицы.

Алиса приглядывала за Даней и кажется за мной.

И она понемногу оттаивала. Я видел — ей хотелось, чтобы всё было хорошо. Чтобы вот это вот всё — мама, пироги, дед с внуком… чтобы вся эта петрушка оказалась правдой.

Восемь лет она мечтала о большой семье для сына. И сейчас отчаянно хотела поверить, что мечта сбывается.