Книга Единственная для офицера, страница 86 – Ева Енисеева

А Захар стоял у плиты.

Огромный, в одних спортивных штанах, босой, с лопаткой в руке, переворачивал что-то на сковороде — кажется, оладьи.

Афигеть у него мышцы! Я как-то ночью и не поняла на ощупь…

— Мам! — Даня заметил меня и замахал вилкой. — Мам, мы оладьи делаем! Захар делает! Они немножко горелые, но он говорит, что горелые — это закалённые, как солдаты!

Захар обернулся.

И посмотрел на меня — в его футболке, растрёпанную, со следами слёз, смеха и сна на лице, — так, будто я была самым красивым, что он видел за всю свою жизнь, полную вещей, которые красивыми точно не были.

— Доброе утро, — сказал он. — Садись. Завтрак.

И я поняла, что вот это — и есть моя точка сбора.

Та, к которой я теперь всегда буду мысленно возвращаться.

Даня тут же сполз со стула и убежал в комнату — досматривать мультики до того, как взрослые скажут выключать.

Мы остались вдвоём.

Захар сел напротив, обхватил кружку своими огромными, загрубевшими ладонями и посмотрел на меня поверх неё. В его серых глазах, обычно ледяных и собранных, сейчас плескалось какое-то совершенно непривычное, мягкое тепло.

— Выспалась? — спросил он, и голос его прозвучал тихо, с той самой утренней хрипотцой, от которой у меня по коже побежали глупые, сладкие мурашки.

Я покачала головой, пряча лицо за чашкой с чаем и чувствуя, как горят щёки.

Он понимающе улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ:

— Всю жизнь бы так не высыпался.

В груди потеплело так сильно, что на мгновение показалось — всё у нас будет хорошо. Обязательно будет.

Никакие призраки прошлого, никакие чужие амбиции нас не достанут в этих четырёх стенах. У него же там замок на ручке, как он показывал — можно закрыться и снаружи никто-никто не достанет.

Я попыталась сдержать глупую, счастливую улыбку.

— Какие планы на день, майор?

— Быть с тобой, — Захар ответил сразу же, без секундного колебания. Поставил кружку на стол и накрыл мою ладонь своей — тяжёлой, горячей. — С вами обоими. Наверстать всё, что можно. И чего нельзя — тоже.

Я сглотнула вставший в горле ком.

— К родителям моим поедем? — озвучила я то, что мёртвым грузом лежало на сердце с самого момента пробуждения.

Захар на секунду замер.

— А можно не ехать? — хмуро поинтересовался он.

я не выдержала и тихонько хмыкнула.

— Неа, — вздохнула я, сокрушённо качнув головой.

Я посмотрела на наши сцепленные пальцы.

Захар молчал несколько секунд, изучая моё лицо, словно сканировал уровень моей тревоги. А потом сжал мои пальцы сильнее — до лёгкой боли, возвращая мне самообладание.

— Тогда поедем, посмотрим, послушаем. Я рядом буду. Что бы там ни было — я рядом. Поняла?

Глава 44. Захар

Загородный дом, который сняли её родители, выглядел до противного безупречно. Двухэтажный коттедж из тёмного бруса, огромная веранда, дорожки почищены. Кто чистил, интересно. Саша этот несчастный наверное.

Я заглушил мотор у ворот, но пальцы с руля убрал не сразу. По привычке прошёлся взглядом по периметру — выходы, окна, машина у крыльца, тот самый “Майбах”. Санька-водителя не видно. Уже хорошо.

— Всё нормально? — Алиса коснулась моего плеча.

Я повернулся. Она смотрела тревожно, крутила на пальце кольцо. Я перестал хмуриться, накрыл её руку своей.

— Всё отлично, — соврал я.

Потому что отлично не было и быть не могло. Я ехал сюда, зная, чем это пахнет. Старый лис не зря звал нас “всем вместе”. Он не семейный обед затевал. Он готовил вторую серию того разговора во дворе — только теперь при свидетелях, при дочери, при внуке. На своём поле.