Книга Не дразни меня, страница 99 – Ольга Рузанова

— Дура!... То, что у него случился инфаркт, не отменяет того, что Литовские организовали покушение, Яра! Ему могло стать плохо в момент, когда он понял, что тормоза не работают!

— С тормозами было все в порядке!... Экспертиза все верно показала!

— Откуда тебе знать это?!

— Мама! - я хватаюсь за голову и поворачиваюсь вокруг своей оси. Действительность раскачивается из стороны в сторону, - Зачем ты делаешь это?... Оставь Литовских в покое! Перестань поливать их грязью! Они все равно тебе не по зубам!

— Что это? - взвивается она, дернув меня за плечо, - Жалеешь их? Оправдание ищешь?...

— Да!

— Может, вернуться хочешь?!

В этот момент, плотина, сдерживающая мои эмоции, прорывается. Прижав обе ладони ко рту, я громко всхлипываю.

— Адам дал мне слово и сдержал его, понимаешь?...

— Не понимаю. Какое слово может дать такое ничтожество, как он?

— Замолчи!... Прошу тебя!... Хватит, мама!

— Если вернешься, откажись от наследства, - вдруг меняет тон, снизив градус агрессии, - На моих счетах не так много денег.

— Откажусь!... - киваю несколько раз подряд, - Боже, мама... мне ничего не нужно.

— У Лютых денег вагоны... Тебе гроши отца ничего не изменят.

— Да... да....

Виски простреливает резкая боль, в глазах темнеет от выброса кортизола в кровь. Словно проснувшись от затяжного сна, я захлебываюсь рвущими грудь рыданиями.

Выхожу из ее комнаты и, пошатываясь, иду по коридору. Однако с каждым шагом в голове проясняется, и к моменту, когда я начинаю спускаться на первый этаж, вызревает твердое решение поговорить с Адамом.

— Ясенька, что с тобой? - руки тетки Полины перехватываю на входе в малую гостиную и слегка встряхивают, - Ты плачешь?

— Где наш начбез? - спрашиваю хрипло.

— Кто?...

— Владимир Петрович.

— На улицу вышел только что.

Развернувшись на месте, я быстро пересекаю прихожую и выбегаю из дома без верхней одежды.

— Ты чего? - удивляется Шевченко, оглядываясь.

Стоя на открытой террасе, он курит.

— Скажите правду. Машина была исправна?

Прочистив горло, он озирается по сторонам. Щурится, когда табачный дым лезет в глаза.

— Я собираюсь увольняться.

— И?...

— Ты видела, сколько тачек в гараже твоего отца?

— Видела. Много - порядка двадцати.

— Ну... Он при мне уезжал. Сел в первую попавшуюся машину. Кто мог знать, какую именно он выберет?

— Это видно на камерах?

— Да, - усмехается Владимир Петрович.

Господи.... А ведь правда! Почему я не подумала об этом раньше. Это у Марата была любимица Ауди, изготовленная на заказ. Он ездил только на ней. Папа же каждый раз передвигался на разных.

— Почему вы его не остановили?

— У него было оружие. Он угрожал, Яра.

Растираю лоб ладонью. Забравшийся под блузку холод сотрясает тело.

— Ему стало плохо, он потерял сознание, и машина вылетела с трассы, - проговариваю я, - Так?

— Именно.

— И что мне делать теперь? - спрашиваю беспомощно, словно у Шевченко может быть ответ.

— Ничего. Литовский оформит развод, будешь жить, как раньше.

Закусываю обе губы и отворачиваюсь. Глаза быстро наполняются слезами.

Да, я же не об этом! Черт!... Я не хочу, как раньше! Я не смогу! Мысль том, что я разрушила всё своими собственными руками, рано или поздно убьет меня. Сожрет, как раковая опухоль.

Я не смогу простить себя за это!

Вернувшись в свою комнату, закрываюсь изнутри и заворачиваюсь в плед.В груди невыносимо жжет.