Книга Не дразни меня, страница 74 – Ольга Рузанова

— Успокоилась?

— Нет.

— И я нет, - проговаривает, прижимаясь ко мне каменной эрекцией.

Мое тело тут же отзывается сладким спазмом между ног и растекающейся по ногам слабостью.

— Тебя так голая шлюха завела? Ты после них всегда домой с кувалдой в штанах возвращаешься?

Его губы ярко красные, блестящие от моей слюны, изгибаются в порочной улыбке.

— Ревнуешь?... Ревнует моя змея?

— Ты издеваешься, Литовский? Тебе правда смешно?

— Правда?... Смешно.

— Ну так иди расскажи своим проституткам - посмеетесь вместе.

— Яра.... - обхватывает меня под подбородком и заставляет смотреть в глаза, - Это всего лишь шлюхи.

— Секс с ними не считается изменой, да?... - шмыгаю носом.

— Какой секс? Я женатый человек.

Всматриваюсь в потемневшие зрачки и молчу. Если вымолвлю хоть слово, разревусь перед ним, как слабачка.

Я просто... просто умру, если он изменяет.

— Я обещал тебе верность?... - спрашивает и, не дождавшись моего ответа, продолжает: - Обещал. Литовские слов на ветер не бросают.

— Зачем ты смотрел на неё?

— Я не смотрел. Блядь.... я даже не скажу тебе сейчас, блондинка она или брюнетка.

— Рыжая!

— Точно. Ашимов рыжую попросил.

Я не верю своим ушам. Он словно не о шлюшках говорит, а о кошачьем питомнике.

— Я.... запрещаю тебе ходить в этот клуб, - выговариваю четко по слогам.

— Ты мне что?... - склонив голову набок, переспрашивает вкрадчиво.

— Запрещаю, - повторяю твердо, - Я не верю, что Ян тоже любуется голыми тёлками, и Лена закрывает на это глаза. Я не верю, Адам!

Он замолкает на целую минуту. Кружит глазами по моему лицу, подушечкой большого пальца касается уголка губ.

— Ему это не интересно.

— А тебе, стало быть, интересно?...

— И мне не интересно. Это бизнес, не более.

— Правда? - кладу ладонь на его грудь, веду ею вверх и ныряю пальцами под воротник рубашки, - Ну, так закрой его... пожалуйста....

Серо-зеленые глаза вмиг пьянеют, рот приоткрывается, и моей скулы касается теплое дыхание.

— Ты охуела, Яра. В край.

Ярослава

Однажды, когда я ещё училась и жила в Европе, мне пришлось стать свидетельницей крайне неприятной сцены. Кэрол, девочка, с которой мы учились на одном курсе, увидела, как ее парень целуется с другой в своей машине.

Бросившись к ним, она вытащила несчастную из машины и таскала за волосы по асфальту, пока я не оттащила ее от воющей от боли девчонки.

Неверный бой-френд дал по газам и уехал, а мне пришлось провожать бьющуюся в истерике Кэрол в кампус. С тех пор мы сдружились, и я ещё не раз наблюдала подобные сцены сначала с одним её парнем, потом с другим.

Тогда я для себя решила, что ни за что в жизни до такого не опущусь. Ревность и зависть для меня стояли на одной ступени и на мой взгляд были самым отвратительным, что может испытывать человек.

Сегодня мне хотелось хотелось убить рыжую стриптизершу и Литовского вместе с ней. Мысленно я сделала с ними ужасные вещи.

И не мысленно тоже.

Тихонько вздохнув, встречаю и провожаю глазами фары летящих по трассе навстречу машин. На моем колене лежит тяжелая ладонь Адама. Медленно поглаживая, подушечками пальцев обводит ямочки. Держит в напряжении, обещая наказать по возвращении домой.

Он запер меня в кабинете на время, пока отлучался, чтобы объясниться и попрощаться с партнером из Казахстана.