Онлайн книга «Ночь у вдовы-пересмешницы»
|
Они стали ждать. Казалось, прошел целый час, потом другой, а потом третий. Доктор Иоганн Шиллер Шмидт искренне возмутился бы, если бы кто-то сказал, что ему свойственно все чрезмерно драматизировать. Он мерил комнату шагами, воздевая руки к небу и бормоча себе под нос то ли клятвы, то ли проклятия, будто герой из какой-нибудь оперы Вагнера. Что касается профессиональной чести, то тут тевтонец не лукавил: он был действительно глубоко озабочен состоянием Пам, доверял своим методам и опасался, что сэр Генри, этот «тупица», сведет к нулю все его старания. Не стесняясь бранных слов, он предрекал, что Г. М. напугает ее еще больше, и провозглашал, что он – доктор Шмидт – ответственности за последствия не несет и умывает руки. Стелла Лэйси, сидя на софе и содрогаясь от плача, не отвечала. То и дело поглядывая на лестницу, она едва слышно, запинаясь, произносила молитвы. Доктор Шмидт был, конечно, прав: уж кому, как не психоаналитикам, разбираться в таких вопросах. Все, что он говорил о Пам, возможно, было неприятно и отвратительно, но ничего не поделаешь. Стелле только и оставалось, что вернуться к своей прежней вере, к церкви из серого камня на холме, и, возможно, хоть какая-то помощь… Внезапно сверху раздался негромкий скрип двери. — …Оставь приоткрытой, – прогудело следом. – Пусть комната проветрится. Однако Стелла эти слова едва ли услышала. Зато она услышала то, чего никак не ожидала услышать. Это был греющий душу и вселяющий оптимизм звук – смех Пам Лэйси. Теперь до гостиной отчетливо доносились голоса Пам и Г. М. — А вы не шутите? – с недоверием говорила Пам. – Неужели вы действительно подсыпали сульфат магния в суп министру внутренних дел? Да еще и на банкете у мэра Лондона? — Зуб даю! – прозвучало в ответ так искренне, что даже сидевшие в гостиной в это поверили. Между тем Г. М. говорил чистую правду. – Но это цветочки! – фыркнул он. – Есть еще история о том, как Уотерфорд, по прозвищу Мизинчик, проспорил мне пять фунтов: он не поверил, что я скачусь с Ладгейтского холма на роликах. Видела бы ты его лицо! — Доктор Мерривейл, – в голосе Пам прозвучали грустные нотки, – а вы еще придете посидеть со мной? — Конечно приду, куколка. Не сомневайся! – Г. М. сделал паузу, а потом торжественно произнес: – Надеюсь, ты не против, что я называю тебя куколкой? Такая уж у меня манера. Если не хочешь, я не буду тебя так называть. — Ну что вы! Мне это даже нравится! Мне не нравится, когда со мной говорят насмешливо, как с какой-то дурочкой. То есть… — Еще бы! Я ведь рассказывал тебе о моем полоумном дядьке! Но ты не должна позволять им забивать тебе голову всякой ерундой! Только этого они и добиваются. Потом я объясню тебе, что к чему, а пока взгляни-ка! — На что? — Вот! – весомо произнес Г. М. – У меня в руках ничего нет, видишь? И в рукавах тоже. Я поднимаю левую руку в воздух, вот так… А теперь фокус-покус! – Г. М. на мгновение застыл, словно молнией пораженный. – Откуда взялся этот пиковый валет? А дама червей? Или семерка треф? Или бубновая девятка? Или… А давай-ка перетасуем карты. Во время наступившей паузы доктор Иоганн Шиллер Шмидт стоял как вкопанный. Со своей софы Стелла устремила на дверь комнаты взгляд, в котором разгоралась надежда. Доктор Шмидт прошипел: |