Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 120 – Джон Диксон Карр

Полет его вдохновения был прерван появлением вполне земного персонажа – полковника Бэйли: в фуражке и с трубкой во рту, он потоптался на коврике в своих хлюпающих галошах и прозаически заметил, что погода прескверная.

— Но кто же ты, Джоан? – спросил Уэст. – Что это за образ?

Джоан пребывала в полнейшем восторге. И ей хотелось бы, чтобы Гордон почаще говорил с ней в таком тоне. С кротким лицом, но не без веселой иронии в глазах, она ответила:

— Я – саксонская девица. По крайней мере, так написано на коробке.

— Но ты похожа… Погоди-ка! – Уэста осенило. – Так ты у нас сегодня кондитерша?

— Да, дорогой. Миссис Дум опасается, что если за прилавок встанет она сама, то это будет выглядеть так, будто она делает рекламу своим пирожным. В общем, она боится, что ее подведут нервы и она упадет в обморок.

— Но с чего вдруг саксонской девице торговать сладкой выпечкой?

— Я та самая саксонская девица, которая устроила нагоняй королю Альфреду, потому что по его вине у нее сгорели лепешки^[24].

— Знаете, Уэст, – вмешался полковник, вынимая изо рта трубку, – я нутром чую: здесь что-то не так. Но в чем подвох? Эти чертовы дамочки – миссис Дум и миссис Голдфиш – заболтают кого угодно. Совсем свихнулись на этом, как они выражаются, «Срединновековье». Если бы я не захлопнул дверь у них перед носом, они бы и меня переодели в Крысолова^[25].

Уэст затопал ногами по полу, будто бил чечетку, и запустил руки в волосы. Едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, он произнес:

— Мы вели речь об истории, а не о фольклоре. Но даже в фольклоре та, у которой по вине короля Альфреда сгорели лепешки, была женой пастуха, не так ли?

— Жене пастуха недоставало гламура, – угрюмо покачал головой полковник.

— Гламура? И что же вам известно о гламуре, сэр?

— Лично мне – ничего, – с горячностью ответил полковник. – Но о нем постоянно твердят наши обезумевшие дамочки. А еще они уверяют, что костюм только тогда и хорош, когда он начинается в области шеи и уходит в пол. Мол, так показывают в кино.

— Понятно, – хмуро отреагировал Уэст. – Ну и шут с ними. Джоан, может, хоть тебе удастся убедить сэра Генри согласиться, чтобы его звали Великий Вождь Властелин Вампума?

— Действительно, сэр Генри. Ну ради меня… – проворковала Джоан, что-что, а умасливать она была мастерица.

— Ну… не знаю, – протянул Г. М.; по его взгляду и ребенок бы догадался, что он замышляет какую-то шалость. – Раз уж я и так много в чем уступил… Если только ради вас…

В глазах Пам Лэйси, которая сидела в темном углу, с роликами в руках и «Приключениями Шерлока Холмса» под мышкой, сверкали молнии ревности. «Ах так! – думала Пам. – Значит, ради нее? А мне, вообще-то, все равно!»

Словно прочитав мысли девочки, Г. М. как бы невзначай повернул к ней свою большую голову:

— Но окончательное решение за тобой, моя куколка, – сказал он. – Возможно, они и правы. Но каково твое мнение?

При слове «они» ревность Пам растаяла без следа. Однако ее подбородок оставался вызывающе вздернут.

— Если, по-вашему, это правильно, – ответила девочка, – то я не возражаю.

— А условные знаки ты все помнишь? – загадочно спросил Г. М. – На всякий случай?

Маска великосветской дамы мигом слетела с лица Пам.

— Спрашиваете!

— Тогда договорились, – провозгласил Г. М., поворачиваясь к остальным с видом кроткого праведника; Уэст не спускал с него подозрительного взгляда. – Однако попридержите коней! – обратился к нему Г. М. – Вы, молодой человек, говорили, что главные номера, включая и мой, запланированы на шесть часов?