Книга Полая игла, страница 91 – Морис Леблан

— Эх, черт, – засмеялся Люпен, – мои акции падают. Перестарался, дружище Люпен, пожелал сыграть свою роль до конца, вот и просчитался! Меньше надо было болтать.

Он вжался в стену. Под натиском нападавших отлетел еще один кусок двери, теперь Ганимару было удобнее целиться. Три метра, не больше, отделяли противников друг от друга. Однако Люпена все же загораживала позолоченная витрина.

— Ботреле! Скорей ко мне! – скрипя зубами от бешенства, прокричал полицейский. – Да стреляй же в него, чего уставился!

Ботреле и впрямь не двигался, с интересом следя за сценой, однако не решаясь почему-то принять в ней участие.

Отчаянный призыв Ганимара вывел его из оцепенения. Рука нащупала рукоятку пистолета.

— Если я сейчас вмешаюсь, – подумал он, – Люпену конец… и поделом… мой долг – поступить так…

Глаза их встретились. Во внимательном взгляде Люпена читалось спокойствие, даже любопытство; как будто и не помышляя о нависшей над ним смертельной опасности, он занят был лишь проблемами морального характера, возникшими перед молодым человеком. Решится ли Изидор помиловать поверженного врага? Дверь от удара почти раскололась надвое.

— Ко мне, Ботреле, ему крышка! – вопил Ганимар.

Изидор прицелился.

То, что произошло потом, он понял лишь значительно позже. А в тот миг Люпен, пригнувшись, промчался вдоль стены, коснулся двери ниже того места, куда напрасно целился Ганимар, и вдруг Ботреле почувствовал, что падает, а затем взлетает вверх под действием неодолимой силы.

Люпен поднял юношу в воздух и, прикрываясь им, как живым щитом, прокричал:

— Десять против одного, что уйду от тебя, Ганимар! Ведь у Люпена всегда что-нибудь да есть в запасе!

Проворно отступил он к триптиху. Одной рукой прижимая к себе Ботреле, Люпен другой освободил проход и тут же захлопнул за ними дверцу. Он был спасен… Прямо за дверью начиналась крутая лестница вниз.

— Вперед! – приказал Люпен, подталкивая Ботреле. – Сухопутные войска потерпели поражение… настала очередь французского флота. После Ватерлоо, Трафальгара… Получишь удовольствие на все свои деньги, малыш… Ой, как смешно, они ведь теперь колотят по триптиху… Поздно, поздно, ребята… Да иди же, Ботреле…

Лестница, прорубленная в самой оболочке Иглы, в ее коре, вилась спиралью вокруг пирамиды.

Наступая друг другу на пятки, они перескакивали через две, а то и сразу через три ступеньки. То тут, то там попадались оконца, и тогда Ботреле мог заметить, как в нескольких десятках саженей плавали лодки и чернел миноносец.

Они все бежали и бежали вниз. Изидор молчал, а Люпен все упражнялся в красноречии.

— Интересно знать, что сейчас делает Ганимар? Побежал по тем лестницам обратно, чтобы перекрыть вход в туннель? Нет, он не так глуп… Там он оставит человек четырех… да, четырех достаточно…

И вдруг остановился:

— Слышишь? Сверху кричат… точно, открыли окно и призывают свой флот… Видишь, как всполошились на лодках? Посылают друг другу сигналы… и миноносец тоже зашевелился… Славный миноносец! Узнаю тебя, ты пришел из Гавра… Канониры, по местам! А вот и капитан. Привет, Дюгэ-Труэн!

Просунув руку в щель, он весело помахал платочком, а потом снова тронулся в путь.

— Вражеский флот заработал веслами. Все на абордаж! Ну и комедия!

Внизу послышались голоса. Они приближались к воде, у самой кромки которой взорам их открылся большой грот. В темноте мелькали лучи двух фонарей. Возникла какая-то тень, и в тот же миг женщина бросилась на шею Люпену: