Книга Полая игла, страница 46 – Морис Леблан

Ботреле помолчал немного и снова спросил:

— Мой отец не показывал вам этот снимок?

— Да нет, я даже удивился, когда увидел его вчера… ведь ваш отец так часто рассказывал нам о вас!

Они снова замолчали, на этот раз надолго. Наконец Фроберваль пробормотал:

— Мне нужно еще кое-что сделать в мастерской. Может быть, пойдем?

И умолк. Изидор не отрывал от фотографии взгляда, словно изучал ее со всех сторон.

— А есть где-нибудь в одном лье от города трактир под названием «Лион д’Ор»?^[3] – спросил он наконец.

— Да, конечно, как раз в лье отсюда.

— На Валонской дороге, не так ли?

— Да, именно на Валонской дороге.

— У меня есть все основания полагать, что трактир этот служит генеральным штабом люпеновских дружков. Оттуда они и вступили в сношение с отцом.

— Ну что вы такое говорите! Ваш отец ни с кем не разговаривал. Ни с кем не виделся.

— Ни с кем чужим, но у них был посредник.

— Почему вы так думаете?

— Из-за фотографии.

— Да это же ваш снимок!

— Мой, но я его ему не посылал. Я даже не знал о его существовании. Меня сфотографировали без моего ведома в амбрюмезийских развалинах, и сделал это, вне сомнения, секретарь следователя, то есть, как вам известно, сообщник Арсена Люпена.

— А зачем?

— Эта фотография служила пропуском, паролем, с помощью которого им удалось заручиться доверием отца.

— Но кто же, кто проник ко мне в дом?

— Не знаю, ясно одно: отец попал в ловушку. Ему сказали, что я здесь, поблизости, что хочу с ним увидеться в трактире «Лион д’Ор», и он поверил.

— Какая-то ерунда! Как вы можете утверждать…

— Очень просто. Они моим почерком написали на обороте место встречи, смотрите: «Д. Вал.» – Валонская дорога; «3 км 400», трактир «Лион». Мой отец пришел, и они захватили его, вот как это было.

— Ладно… – потрясенный, бормотал Форберваль, – ладно… согласен… пусть так оно и было… но все равно он не мог никуда выйти ночью.

— Он вышел днем, намереваясь дождаться вечера, чтобы ехать в трактир.

— Но, черт возьми, он же весь день просидел у себя в комнате!

— Хотите убедиться? Бегите в порт, Форберваль, и спросите у того, кто дежурил позавчера во второй половине дня… Но только поторопитесь, если хотите еще застать меня здесь.

— Значит, вы уезжаете?

— Да, первым же поездом.

— Как же так? Вы же не узнали… Не искали…

— Поиски закончены. Мне известно практически все, что я хотел узнать. Через час меня в Шербуре уже не будет.

Форберваль поднялся. Он ошеломленно уставился на Ботреле, затем, помедлив, взялся за фуражку.

— Идем, Шарлотта.

— Нет, – возразил Ботреле, – я еще хочу у нее кое-что спросить. Пусть останется. Заодно и поболтаем. Я ведь знал ее совсем еще маленькой.

Форберваль ушел. Ботреле с девочкой остались в кабачке одни. Некоторое время они сидели молча. Официант унес чашки из-под кофе.

Их взгляды встретились, и молодой человек очень мягко накрыл руку девочки своей. Она мгновение глядела на него потерянно, будто задыхаясь. И вдруг, уронив голову на руки, зарыдала.

Ботреле не утешал ее; только спросил чуть позже:

— Ведь это ты все сделала, да? Ты была посредником? Ты принесла фотографию? Правда? А потом, позавчера, говорила всем, что мой отец у себя в комнате, хотя знала, что его там нет, ведь ты же сама помогла ему выйти?

Шарлотта не отвечала. Тогда он проговорил: